Чтение онлайн

И все же, осматривая с высоты XXI в. путь, пройденный ЕС, нельзя не прийти к заключению, что в целом Сообщество достаточно последовательно ориентировалось на поэтапность, на продвижение «шаг за шагом» к стратегическим целям интеграции.

Высоко оценивая уровень концептуального мышления творцов и дирижеров западноевропейской интеграции, заманчиво изобразить повседневную политическую практику ЕС как движение по заранее прочерченной прямой. Но это было бы заблуждением. Конечно, действия ЕС определяются общими целями интеграции. Тем не менее в повседневной практике они в немалой мере определяются здравым смыслом, логикой прагматизма. Привыкшие к доктринальному мышлению, мы обычно оцениваем прагматизм как качество отрицательное. Теперь же, переосмысливая собственный опыт, мы все отчетливее осознаем, какими неисчислимыми потерями обернулась беспрецедентная в истории попытка втиснуть живое общество в прокрустово ложе доктрин, ослепить его ультра– или псевдореволюционным прожектерством.

Что касается ЕС, то теории интеграции — а в них недостатка не было – служили лишь общим ориентиром, но никак не руководством в повседневной деятельности. На практике ЕС продвигалось вперед в тех случаях, когда, определяя приоритетные области и конкретные программы действий, исходило из самых насущных потребностей участников. И это естественно, ибо только неотложные задачи, которые оказались общими для всех, были способны перевесить межгосударственные противоречия и сепаратизм.

Наиболее ярким проявлением такой стратегии явился подход ЕС к решению сложнейшей задачи – строительству ЭВС. Как уже отмечалось, первая попытка ее решения была предпринята в начале 70-х годов, но она закончилась полным фиаско. Легче всего было бы объяснить причины неудачи внешними обстоятельствами – кризисом доллара, нефтяным «шоком» и последующим экономическим спадом. Такая версия действительно имела хождение. Однако более глубокий анализ привел стратегов интеграции к заключению, что необходимо пересмотреть саму концепцию перехода к ЭВС, путь к которому будет более сложным и длительным, чем представлялось ранее.

В основу новой стратегии перехода была положена все та же идея поэтапности, причем содержание каждого последующего этапа определялось по мере того, как приближался к завершению предшествующий. Именно практика подсказала такие решения, как содействие конвергенции экономических уровней государств-членов с помощью структурных фондов ЕС и более активная гармонизация экономической политики национальных правительств, осуществление промежуточных мер на пути к валютной интеграции, курс на научно-техническую интеграцию. Руководители ЕС еще раз продемонстрировали свою осмотрительность в начале 80-х годов, когда возобновилось поступательное движение интеграции. Они отвергли максималистскую идею подписания договора об учреждении политического союза федеративного типа, хотя Европейский парламент одобрил проект такого договора в 1984 г. Вместо этого был принят компромиссный документ – Единый европейский акт (ЕЕА), провозглашавший в качестве первоочередной цели создание к концу 1992 г. единого внутреннего рынка, предусматривавшего, в отличие от общего рынка 60-х годов, свободу движения не только товаров, но и услуг, капиталов и лиц, а также значительно большую согласованность экономической и валютной политики государств-членов.

Не менее примечательной, чем ЕЕА, была Белая книга (1985 г.), увязывавшая в единый комплекс приоритетные цели и все другие направления интеграционной политики. Пожалуй, никогда еще ЕС не прорабатывало так тщательно и так конкретно программу своей практической деятельности, хотя тенденция к такой конкретизации просматривается с 50-х годов, будь то планы поэтапного перехода к Таможенному союзу или свободному движению рабочей силы, программы аграрной, региональной или социальной политики. В соответствии с этой программой было принято около 300 актов, имевших целью устранение физических, технических и налоговых барьеров, препятствовавших функционированию единого внутреннего рынка. Программа была выполнена почти полностью, и в декабре 1992 г. Эдинбургская сессия ЕС констатировала, что единый внутренний рынок стал свершившимся фактом.

Этот опыт убедительно показал, что принцип прагматического и селективного подхода к задачам ЕС, а также тщательная проработка конкретных планов позволяют постепенно расширять фронт интеграции, переходить от более простых ее форм к более сложным, от скромных и даже символических мероприятий к масштабным и конкретным.

7.5. Механизм интеграции

Анализ опыта ЕС позволяет сделать еще один вывод: сообщество, возможно, не продвинулось бы и вполовину, если бы его развитие не обеспечивалось системой политических, правовых, судебных, административных и финансовых механизмов. Их созданию и совершенствованию неизменно уделяется первостепенное внимание.

Система механизмов, сложившаяся в процессе развития ЕС, основана на некоторых общих принципах, свойственных западной политической системе в целом, но в своих конкретных формах существенно отличается от национальных систем. Характерные черты системы политических, правовых, судебных, административных и финансовых механизмов следующие:

сочетание институтов двух типов: межгосударственных и наднациональных. Лица, входящие в органы первого типа, действуют в качестве официальных представителей государств-членов. Члены институтов второго типа также предлагаются каждым государством, но действуют как независимые лица, не связанные никакими инструкциями своих правительств. Такой двойной принцип формирования способствует поддержанию баланса между интересами отдельных государств-членов и интересами ЕС в целом;

гибкое разделение компетенции между институтами ЕС и национальными правительствами. Можно выделить три основных варианта разделения компетенции: сферы, в которых осуществляется общая политика на уровне ЕС (аграрная, торговая и т. д.); сферы смешанной компетенции, где за отдельные направления или группы вопросов отвечают органы ЕС, а остальные по-прежнему находятся в ведении национальных правительств (региональная, социальная и т. д.); сферы, в которых функции ЕС ограничиваются координацией действий государств-членов и выработкой рекомендаций (макроэкономическая, политика в области окружающей среды и т. д.);

многообразие типов принимаемых решений – от регламентов и директив, обязательных для исполнения национальными правительствами и всеми участниками интеграции, до заключений, имеющих рекомендательный характер;

примат права ЕС над национальным правом государств-членов в пределах, определяемых содержанием основополагающих договоров.

Источником права ЕС являются прежде всего три договора, учредившие Европейские сообщества, ЕЕА и Договор о Европейском союзе, а также договоры о присоединении к ЕС новых государств-членов.

В организационной структуре ЕС нашел отражение традиционный для западной политической системы принцип разделения законодательной, исполнительной и судебной функций, хотя опять-таки в очень своеобразных формах. В число основных институтов Союза входят Европейский парламент; Совет Союза; Европейская комиссия; Европейский суд; Европейский совет.

Отступая от порядка, в котором перечислены институты Союза, начнем их характеристику с Европейского совета, созданного в 1974 г.

Совет, принимающий решения по ключевым вопросам жизни ЕС, созывается на уровне глав государств и правительств по меньшей мере дважды в год. Решения Совета не имеют обязательной силы, однако они дают политические импульсы развитию ЕС и определяют основные ориентиры, в соответствии с которыми действуют Комиссия и Совет министров. Именно на заседаниях Европейского совета были приняты такие стратегические политические решения, как создание ЕВС, завершение строительства EBP, учреждение ЕС, расширение ЕС и т. д.