Чтение онлайн

Текст гимна сохранился в гробнице сановника Эйе, приближенного фараона XVIII династии Аменхотепа IV, или, иначе, Эхнатона (время его правления приблизительно 1367–1350 гг. до н. э.). С именем этого царя связана грандиозная религиозная реформа: Аменхотеп IV, по-видимому, впервые в истории человечества совершил попытку провозгласить официально монотеизм. Многовековой политеизм не был, конечно, искоренен, но был, безусловно, оттеснен на задний план. Религией египетского государства стал культ единого бога Атона, который был объявлен единственным богом вместо древнего Амона и его триады (его жена Мут, их сын, бог луны Хонсу). Если Амон и его триада (как и другие бесчисленные боги) были зооморфными или антропоморфными, то Атон – это сам солнечный диск, единственный источник жизни во вселенной. Если ранее фараон считался сыном бога Амона, то Эхнатон рассматривал себя как сын Атона.

Прославляем бога по имени его: Да живет бог Ра-Хорахте, ликующий на небосклоне в имени своем Шу, который есть Атон. Да живет он во веки веков, Атон живой и великий, владыка всего, что оберегает диск солнца, владыка неба и владыка земли, владыка храма Атона в Ахетатоне и слава царя Верхнего и Нижнего Египта, живущего правдою, слава Владыки Обеих Земель Неферхепрура, единственного у Ра, сына Ра, живущего правдою, владыки венцов Эхнатона, – да продлятся дни его жизни! – слава великой царицы, любимой царем, Владычицы Обеих Земель, Нефернефруатон Нефертити, – да живет она, да будет здрава и молода во веки веков! <… >

Ты Ра, ты достигаешь пределов.

Ты подчиняешь дальние земли сыну, любимому тобою. Ты далек, но лучи твои на земле, ты перед людьми <… > твое движение. Ты заходишь на западном склоне неба – и земля во мраке, наподобие застигнутого смертью. Спят люди в домах, и головы их покрыты, и не видит один глаз другого, и похищено имущество их, скрытое под изголовьем их, – а они не ведают.

Лев выходит из своего логова. Змеи жалят людей во мраке, когда приходит ночь и земля погружается в молчание, ибо создавший все опустился на небосклоне своем. Озаряется земля, когда ты восходишь на небосклоне; ты сияешь, как солнечный диск, ты разгоняешь мрак, щедро посылая лучи свои, и Обе Земли просыпаются, ликуя, и поднимаются на ноги. Ты разбудил их – и они омывают тела свои, и берут одежду свою.

Руки их протянуты к тебе, они прославляют тебя, когда ты сияешь надо всею землей, и трудятся они, выполняя свои работы. Скот радуется на лугах своих, деревья и травы зеленеют, птицы вылетают из гнезд своих, и крылья их славят твою душу. Все животные прыгают на ногах своих, все крылатое летает на крыльях своих, все оживают, когда озаришь ты их сиянием своим. Суда плывут на север и на юг, все пути открыты, когда ты сияешь. Рыбы в реке резвятся пред ликом твоим, лучи твои [проникают] в глубь моря, ты созидаешь жемчужину в раковине, ты сотворяешь семя в мужчине, ты даешь жизнь сыну во чреве матери его <… > О, сколь многочисленно творимое тобою и скрытое от мира людей, бог единственный, нет другого, кроме тебя! Ты был один – и сотворил землю по желанию сердца твоего, землю с людьми, скотом и всеми животными, которые ступают ногами своими внизу и летают на крыльях своих вверху <… > Ты создал Нил в преисподней и вывел его на землю по желанию своему, чтобы продлить жизнь людей, – подобно тому как даровал ты им жизнь, сотворив их для себя, о всеобщий Владыка, утомленный трудами своими, Владыка всех земель, восходящий ради них, диск солнца дневного, великий, почитаемый! Все чужеземные, далекие страны созданы тобою и живут милостью твоею, – ведь это ты даровал небесам их Нил, чтобы падал он наземь, – и вот на горах волны, подобные волнам морским, и они напоят поле каждого в местности его. Как прекрасны предначертания твои, владыка вечности! <… > Города и селения, поля и дороги и Река созерцают тебя, каждое око устремлено к тебе, когда ты, диск дневного солнца <…> Ты в сердце моем, и нет другого, познавшего тебя, кроме сына твоего Неферхепрура, единственного у Ра, ты даешь сыну своему постигнуть предначертания твои и мощь твою. Вся земля во власти твоей десницы, ибо ты создал людей; ты восходишь – и они живут, ты заходишь – и они умирают.

Ты время их жизни, они живут в тебе. До самого захода твоего все глаза обращены к красоте твоей. Останавливаются все работы, когда заходишь ты на западе <… > Ты пробуждаешь всех ради сына твоего, исшедшего из плоти твоей, для царя Верхнего и Нижнего Египта, живущего правдою, Владыки Обеих Земель, Неферхепрура, единственного у Ра, сына Ра, живущего правдой, владыки венцов Эхнатона, великого, – да продлятся дни его! – и ради великой царицы, любимой царем, Владычицы Обеих Земель Нефернефруатон Нефертити, – да живет она, да будет молода она во веки веков!

Родовитый князь, управитель владений государя в землях бедуинов, действительный знакомый царя, любимый им, (его) спутник Синухет говорит:

– Я был спутником, сопутствовавшим своему господину, слугою царского гарема, у государыни, взысканной милостью, супруги царя Сенусерта, (покоящегося) в Хенемсут, дочери царя Аменемхета, (покоящегося) в Канефру, Нефру достопочтенной.

В год тридцатый, в месяц третий наводнения, в день седьмой бог поднялся в свой небесный чертог, царь Верхнего и Нижнего Египта Сехотепибре, он был восхищен на небо и соединился с солнечным диском, божественная плоть слилась с тем, кто ее сотворил.

Столица безмолвствовала, сердца скорбели, великие двойные врата были заперты, придворные (сидели, склонив) голову на колено, народ стенал.

А его величество отправил войско в землю Тимхиу, и его старший сын, бог совершенный, Сенусерт, был предводителем войска. Послан же он был затем, чтобы сокрушить чужеземные страны и истребить тех, кто находился среди (народа) Техену. И вот теперь он возвращался, уводя с собой пленных из (страны) Техену и бесчисленные стада разного скота.

Семеры двора послали к Западной стороне, чтобы дать знать сыну царя о положении, создавшемся во дворце. Гонцы встретили его в пути, они догнали его в ночную пору.

Он не медлил ни мгновения – сокол улетел вместе со своими спутниками, не уведомив об этом свое войско. Послали, однако, (и) к царским детям, сопровождавшим его (Сенусерта) при этом войске, и позвали одного из них. А я стоял там и слышал его голос, когда он говорил, – я был недалеко.

Смятение овладело моим сердцем, мои руки простерлись в стороны, дрожь напала на все мои члены. Я опрометью бросился бежать в поисках места, где спрятаться, и забрался меж двух кустов, – чтобы уклониться от встречи с тем, кто шел по дороге.

Я двинулся в путь к югу, (но) не думал возвращаться в эту столицу: я полагал, что вспыхнет междоусобная война, и не надеялся остаться в живых после нее.

Я переехал через Маати поблизости от Смоковницы (и) достиг острова Снефру. Я провел там все время на окраине поля, и я отправился дальше, едва забрезжил день. Я повстречал человека, оказавшегося на моем пути. Он почтительно приветствовал меня, который боялся его.

Когда наступило время ужина, я добрался до города Гау. Я переправился в барке без руля благодаря дуновению западного ветерка и проследовал к востоку от каменоломни, выше Владычицы Красной Горы.

Я зашагал на север и достиг Стен повелителя, сооруженных для того, чтобы отражать бедуинов, чтобы сокрушать тех, кто кочует среди песков. Я пригнулся в кустарнике из боязни, что меня заметит стража, которая несла на стене свое дежурство.

Я отправился дальше в ночную пору; когда рассвело, я добрался до Петена. Во время моего пребывания на (одном) острове Великой черноты приступ жажды одолел меня, – я задыхался, мое горло пылало; я сказал: «Это вкус смерти». Но я воспрянул духом и напряг свои силы, когда услышал нестройное мычание стад и увидел бедуинов.