Чтение онлайн

германцев и местоположении Германии”, - которое, по-видимому, было

написано, частично, с целью сопоставить образ жизни и культуру

римлян времен принципата с нравами и обычаями многочисленных

германских народностей, - отмечает бедность жизни варваров, их

стремление выжать из земли все, что она может сама дать, а не

возделывать ее ежедневным и кропотливым трудом. Повествует о

всеохватывающей неорганизованности и многочисленных распрях в

среде германцев, о том, что им не хватает выдержки, дисциплины и

ответственности на поле боя. Описывает удивительное сочетание

анархического типа свободы, когда каждый стремится к только личным

эгоистическим интересам, презирая общественные, с одной стороны, и

неограниченную тиранию вождей, с другой. С его точки зрения именно

удивительной соединение своеволия и раболепия – основные черты

варварства.

В другом своем сочинении, знаменитых “Аналлах”, говоря о германских

племенах, Тацит замечает: “Ведь у варваров в ком больше дерзости,

тот и пользуется большим доверием и, когда поднимается народное

движение, берет верх над всеми другими” (Книга I. 57). Там же

отмечает несходство нравов римлян и, живущих на востоке, парфян,

проявляющееся, среди прочего, в том, что воспитанных в Риме по его

законам и обычаям отпрысков парфянских царей, которых римское

государство пыталось в собственных целях усадить на престол в

Парфии, местные жители не принимали по причине различия культур, в

результате чего те очень быстро теряли власть, оказываясь жертвой

смуты или дворцового переворота. Вот что Тацит сообщает об одном

таком ставленнике: “Его доступность, ласковость и доброжелательность

– добродетели неведомые у парфян, - были, на их взгляд, не более чем

пороками; и поскольку все это несходно было с их нравами, они питали

равную ненависть и к дурному, и к хорошему в нем” (Книга II. 2).

Что касается римских нравов, то Тацит, вслед за Саллюстием, был

обеспокоен и удручен ослаблением общественных добродетелей и

падением гражданского духа (так называемого, virtus), тем, что все

больше завоевывали умы жажда власти и денег, показное и

расточительное потребление. Однако даже в условиях падения нравов

и практически неограниченной власти принцепса сенатская оппозиция

продолжала играть определенную роль в жизни империи (например, в

части утверждения значительной части государственных расходов),

публичная политика не была под запретом, нарушение закона, как

правило, осуждалось, суды были относительно независимы, а

некоторые императоры стремились сохранить для государства древние

римские фамилии, оказавшиеся в тяжелом финансовом положении, за

счет помощи из казны.

Раздел I I

О различиях в более позднее время

Тацит был последним великим римским историком: последующие

поколения последних, по большей части, оставили нам лишь

жизнеописания Цезарей. После падения Западной Римской Империи

Европа погрузилась в средневековье и только с эпохой возрождения и

великих географических открытий, вызвавших взрывной рост торговых

связей и интенсификацию дипломатических отношений между

народами принадлежащими самым разным цивилизациям и культурам

(Хантингтон считает, что регулярные отношения между цивилизациями

начались после 1500 года), появляются новые интересные письменные

источники; их авторами преимущественно были дипломаты, военные и

торговые агенты. Тем временем, основными политическими

противниками западных держав, принадлежащих иным культурам,

становятся оттоманская и российская империи.

О быте, нравах и жизненных устоях жителей оттоманской империи и

природе ее политической системы подробно рассказывает польский

князь и великий посол в Турции Кшиштоф Збаражзкий. В числе прочего,

он сообщает следующее: в государстве процветает повсеместная

коррупция, в том числе в армии; очень слабо развит институт частной

собственности, прежде всего, на землю (почти вся она принадлежит

государству, то есть султану); неразвитость законодательства и

судебной системы. Далее отмечает, что турецкая монархия

существенным образом отличается от всех европейских монархий того

времени: хотя в Турции имеются разные сословия у них один государь,

перед которым все остальные – невольники. “Там происходят чудесные

превращения: из огородника, зверолова – сразу же в короли, монархи.

И вот уже вновь становится ничем, словно действующие лица в какой-

то комедии”. “Власть этого государя абсолютная, от него, как от земного

Бога, исходят добро и зло, порицание которых в душах человеческих

есть бесчестие и грех. Этот монарх – основа и опора всего. На все – его

воля. Без нее у невольников нет ни семьи, ни почета, ни

наследственного достояния. Поэтому никакие партии, никакие союзы не

образуются, ибо назавтра не сын, а султан унаследует твое имущество.

Такова судьба всех. Возвышение определяется не рождением, не

достоинствами” (К. Збаражский. О состоянии оттоманской империи и ее

войска; 1624).

Помимо этого отмечается, что между подданными нет прочной дружбы

и доверия, постоянные зависть и соперничество; уважением пользуется

только тот, кто на службе у султана, потеря должности подобна смерти,

отчего каждый стремится любыми средствами – вплоть до оговоров и

клеветы, стать ближе к монарху.

Что касается России, то имеющиеся исторические источники отмечают

следующее. Русские отличаются беспощадностью и жестокостью,

которые почти не относят к числу пороков, считая их дозволенными и