Чтение онлайн

Харрисон, во многом основываясь на богатом эмпирическом материале

собранным за долгие годы аргентинским публицистом Мариано

Грондоной, приводит следующий перечень выявленных ими фактов

социального поведения. Иерархическое восприятие общественной

жизни, склонность к авторитарному стилю управления и патернализму,

высокая концентрация власти, обеспечивающая подавление, царящих в

обществе, преступности и насилия, которая, в свою очередь, часто

используется как средство обогащения государственных служащих,

способствуя высокому уровню коррупции. Борьба за власть часто

воспринимается в качестве приоритетной жизненной цели (так

называемый, «мачизм»). Труд представляется людям в виде бремени и

проклятья, подрывающего полноценную и счастливую жизнь, а

богатство – в виде подлежащего распределению ограниченного

ресурса, который невозможно обрести честным и законным образом,

вследствие чего существует проблема легитимизации частной

собственности, над решением которой вот уже несколько десятилетий

безуспешно бьется известный перуанский экономист Эрнандо де Сото.

Экономическая конкуренция и новации воспринимаются как

угрожающая стабильности агрессия. Политическое инакомыслие

подавляется; в нем видят угрозу политической стабильности и

тщательно скрываемое желание обогатиться. Как итог всего

перечисленного: люди подозрительны, не склонны доверять друг другу

за пределами узкого семейного круга (низкий радиус доверия),

недоброжелательны, агрессивны и жестоки по отношению к чужим (см.

Л. Харрисон. Кто процветает? 1992).

В свою очередь, китайской (и некоторым другим азиатским) культуре

соответствуют: признание ценности власти, иерархия, подчиненность

личных прав и интересов коллективным, верховенство государства над

обществом и обществом над личностью (С. Хантингтон. Столкновение

цивилизаций и преобразование мирового порядка. Глава 9. 1996).

Трудовая деятельность не является самоценной, а мышление людей

характеризуется отвлеченностью и созерцательностью, что отмечал

еще Вебер. Для китайцев более важны личностные отношения, нежели

законы и письменные обязательства.

Если обратить внимание на особенности исламской культуры, то, по

мнению немецкого публициста Ральфа Джордано, ей присущи.

Отсутствие критического мышления, сама же критика воспринимается

как оскорбление (здесь уместно вспомнить недавние случаи убийств

мусульманскими эмигрантами пожилых людей в Германии и Голландии,

которые делали им мелкие замечания). Склонность винить в своих

неудачах окружающих, тотальное подчинение; неравенство полов,

патриархальность и безоговорочное следование религиозным

авторитетам. Хантигтон, со своей стороны, добавляет, что в исламском

мире исторически “преданность выказывалась племени, клану, семье,

но не государству” (Столкновение цивилизаций и преобразование

мирового порядка. Глава 7).

Латиноамериканская, китайская, исламская и некоторые другие

культуры существенным образом отличны от современной западной

ментальности, основополагающими чертами которой являются:

рационализация жизни, политическая лояльность и преданность к

государству, отсутствие жесткой иерархии. Наличие прав и свобод,

развитой и независимой судебной системы, публичная политика,

эгалитаризм. Терпимость к неопределенности и ориентация на

долговременные цели; признание ценности трудовой деятельности и

экономического успеха. Социально ответственное поведение и

развитые традиции благотворительности; индивидуализм и стремление

к самовыражению.

Размышления по поводу культурных феноменов

Естественно, представленное выше описание культур весьма

несовершенно: как в части временной и географической широты

(многие существовавшие ранее и нынешние культуры просто не вошли

в него), так и в части подробности и глубины описания отдельных

культур. Это просто не является задачей данного исследования. Для

его целей – выявления природы и основы социальных процессов

(движущих сил социальной истории), представленного здесь культурно-

антропологического материала вполне достаточно, по крайней мере,

для того, чтобы задаться целым рядом любопытных вопросов, осознать

их важность и попытаться затем, в ходе дальнейшего изложения,

ответить на них. Вопросы же эти таковы.

1. Почему отдельные элементы социальных систем, порождающие

культурные феномены у каждого народа, настолько устойчивы, что ни

время, ни беспрецедентный рост производительных сил последних

столетий не способны изменить их, хотя множество прочих частей тех

же самых систем трансформируются под влиянием этих факторов?

2. Почему вообще существуют и каковы происхождение и природа

дифференциации отдельных устойчивых элементов социальных

систем у различных народов?

3. И самое поразительное. Почему у ряда народов, принадлежащих

совершенно разным цивилизациям, проживающих в разном климате,

имеющих разную веру и в отдельных случаях даже различный ее тип

(политеизм или монотеизм), разрез глаз и цвет кожи мы часто

наблюдаем практически полное сходство некоторых культурных

аспектов, странным и загадочным образом вновь и вновь

появляющихся через сотни и даже тысячи лет в различных частях

света?

В подтверждении последнего можно привести множество

разнообразных примеров, известных из истории. В частности, как

отмечал Геродот, в V веке до н.э. у персов существовал обычай

подгонять отряды, охваченных страхом воинов, ударами бичей, что не