Чтение онлайн

Затем в схватке возникла краткая передышка, и Халла увидела Рулага Медведя. Прямо в воротах в последних рядах авангарда вышагивал сам Укротитель Медведей. Он был таким же, каким она его помнила: высокий, широкоплечий, зеленоглазый, со светлыми волосами, закутанный в медвежьи шкуры, он шел в окружении охраны и держал в руках двуручный топор. Рядом с ним стоял жрец из Джарвика, которого Халла помнила по дням своей юности. Его звали Харрод. Алдженон Слеза отнял у него имя и честь, отказываясь принимать его пропитанные ненавистью проповеди.

— Медведь! — проревел Трикен Ледяной Клык с левого фланга. — Решил наконец–то выползти из своей норы, троллья отрыжка?

Она не видела рыжего оружейника, но Рулаг заметил того, кто его оскорбил, и скрылся из поля зрения Халлы. Однако ей некогда было волноваться за Трикена; требовалось убить еще слишком много врагов и вести в бой воодушевленную армию защитников.

Алахан оказался менее сдержанным. Как только избранник увидел Укротителя Медведей, он нарушил строй и пробился вперед в небольшой прогал между атакующими. Тимон Мясник следовал за ним, Халла и другие воины поблизости бросились их прикрывать, и на переднем крае защитников образовался выступ, врезавшийся в толщу врагов. Слева от них громадный жрец, окутанный мантией ледяного воздуха, поверг двух атакующих на булыжную мостовую. Справа Рорг и еще два обезумевших берсерка ринулись вперед. Берсерки погибли, но вождь добрался до Тимона, и они вдвоем стали прикрывать спину Алахану. Кровь из трещин на их раздутых головах сочилась им на лица.

— Ты предал Ледяного Гиганта! — прогремел голос молодого вождя.

Жрецы эхом повторили его слова, и Халла почувствовала, как ее подхватила ледяная волна, где значение имели только топоры, молоты и кровь. Победят защитники или проиграют, ей уже не было дела. Рованоко сказал свое слово — и каждый из защитников Тиргартена мог без сомнения умереть за него. Либо они сломят силы Медведя, либо сломаются сами.

Воительница бросила взгляд через двор Ульрика и поняла, что атака Рулага, несмотря на численное преимущество, задохнулась. По всему двору кипели отдельные схватки, где жрецы Рованоко сражались с несколькими противниками сразу. Каждый жрец возвышался, словно статуя, над остальными людьми и мог сдерживать атаки от пяти воинов одновременно. Она видела, как один из них пал, поверженный ударами десятка топоров, и после смерти на камнях мостовой осталось лежать только изувеченное старческое тело. Но защитникам удалось оттеснить армию Рулага к воротам.

Ряды сражающихся поредели, и Халла увидела Трикена и Рулага. Они бились в близком контакте на левом фланге, нанося друг другу сокрушительные удары. Строй чуть сдвинулся, и Халла оказалась немного позади Алахана. Избранник Рованоко рубил налево и направо, безжалостно убивая тех, кто стоял между ним и правителем Джарвика. Трикен не давал скучать Предателю, но Халла со стороны видела, что тот превосходит старого оружейника. Харрод слева от Медведя прикрывал своего повелителя, запуская молотом в голову любого, кто подобрался слишком близко к схватке.

Рядом с Халлой появился Рексель Падающее Облако, по бедру у него стекала струйка крови. Он прикрывал спину предводительнице, и его путь был отмечен кучей трупов.

— Трикен погибнет, — хрипло заметил он.

— Тогда надо поторопиться, — ответила Халла, делая два больших шага вперед.

Защитники сейчас теснили врагов сразу с двух сторон, с Халлой и Алаханом на остриях атаки. Краем глаза женщина заметила, что люди Медведя потеряли свою решимость. Они могли убить противника, а потом замереть на мгновение, встретившись с огромными жрецами — свидетельством гнева Гиганта, и это промедление означало смерть. Нерешительность противника позволила отряду Рованоко все дальше врезаться в его ряды. Остальные защитники шли за жрецами, прикрывали их и, в свою очередь, использовали их самих как прикрытие.

Дочь Летнего Волка задохнулась от боли, когда Рулаг нанес Трикену последний, смертельный удар по затылку. Оружейник Тиргартена обмяк и повалился вперед, и в это же время Алахан попытался сбить вождя Джарвика на землю.

— Бейся со мной, а не с ним, вероломный ублюдок! — закричал Алахан, ударив его наотмашь по лицу рукоятью топора. Повелитель Медведей устоял на ногах и замахнулся топором, чтобы заставить Алахана отступить, пока сам он приходил в себя от удара. Он потряс головой и зарычал, будто пес. Твердое дерево рукояти топора сломало ему нос, но из–за ярости и бурлившего в крови адреналина он не чувствовал боли. Небольшая, залитая кровью площадка во дворе Ульрика стала полем их боя, где Тимон прикрывал Алахана, а жрец Харрод — Рулага.

Люди Предателя отступили к стенам, и все больше его воинов пыталось избежать встречи с отрядом Рованоко. Но даже в этом случае враги продолжали удерживать стены и ворота. Воины с обеих враждующих сторон следили за поединком вождей, зная, что вся война сводится к противостоянию Алахана и Рулага, но у Халлы имелся всего один глаз и не было времени на них смотреть. Она знала одно: их сражение на левом фланге.

Она в тысячный раз устало заносила топор, повергая очередного врага на колени, и почувствовала, как по щеке стекают слезы. Еще один погиб, когда она погрузила топор ему в лицо. А может, это вовсе не слезы. Может, в глаз просто попала кровь одного из людей, которого она убила.

Затем острия атаки соприкоснулись, и она оказалась перед Рулагом и Алаханом. Поединок занял большой участок двора — почти все пространство между атакующими и защитниками. Даже отряд Рованоко держался от них подальше, хотя жрецы убивали любого, кто осмелился им противостоять. Слева от Халлы Падающее Облако обезглавил одного из врагов, вошедшего в боевую ярость. На другом конце двора она видела Генриха Кровавого — он стоял на бочке, выпуская одну стрелу за другой в сторону ворот. На всем протяжении стены облачные люди швыряли метательные топоры в воинов Медведя, а по равнинам Летнего Волка от города убегало столько же людей, сколько сражалось на дворе Ульрика. И внезапно Халла подумала, что они могут победить. Но Алахан все еще сражался с Рулагом.

— Я выбираю силу! — пронзительно крикнул Предатель, высоко подняв топор и со свистом рассекая им воздух.

— Тогда я выбираю честь и свободу! — ответил Алахан, уклоняясь от атаки. — И я сражаюсь за Потрясателя Земли! А ты выбрал предательство!

Они со звоном скрещивали топоры. Рулаг был сильнее и выше, но ярость притупила его умение. Он не мог задеть Алахана — тот ловко уклонялся влево и вправо, используя топор как для того, чтобы парировать удар, так и для того, чтобы отвести его от себя. Рулаг напряженно крякал каждый раз, когда заносил тяжелый топор, и Халла поняла: он выдохнется еще до решающего удара.

Харрод увидел грозящее его повелителю поражение и решил взять дело в свои руки. Он бросил взгляд через открытую площадку и стиснул зубы. Тимон и Халла находились рядом, но недостаточно близко, чтобы помешать ему, когда он ударил молотом Алахана по спине. Тот охнул, покатился вперед и приземлился у ног Тимона, корчась от боли.

Халла не стала медлить. Она бросилась на Харрода, и ему пришлось поднять молот, чтобы отразить ее удар. Но следом она пнула его в пах и двинула кулаком по горлу, а когда он согнулся от боли, она погрузила топор ему в голову и пинком отправила труп на камни мостовой.

Тимон охранял Алахана, поскольку люди Медведя выстроились в очередь в надежде добить раненого избранника. Рулаг медленно отступил, тяжело дыша. Затем он оглянулся вокруг и заметил, что половина его людей сбежала. А потом увидел Халлу.

— Кого я вижу — Одноглазая Воительница! — оскалился он. — Мужчине стоит показать тебе твое место!

«Вот дурак», — подумала Халла. Зря он оскорбил ее до атаки. Воспользовавшись его промедлением, она метнулась вперед, целясь топором ему в лицо. Он едва успел парировать удар, но она застала его врасплох, и он пропустил следующую ее атаку. Рукоять ее топора описала полукруг и врезалась ему в висок. Рулаг пошатнулся. Она не успела нанести ему смертельный удар, как личная охрана Рулага бросилась к нему на помощь, и ей пришлось защищаться.