Чтение онлайн

— Трус! — выкрикнула Летняя Волчица, принимая оборонительную стойку.

Сквозь толпу пробивались серебристые лунные лучи. Отряд Рованоко тоже поредел, и двор усеивали упокоившиеся в мире тела стариков и разбросанные боевые молоты — молчаливые памятники принесенной ими жертве. Оставшиеся жрецы, словно движущиеся крепости, вели за собой остальных защитников Тиргартена. Словно машины войны, они были больше, сильнее и громче, чем все, кто сражался на дворе Ульрика, и Халле снова пришла в голову мысль о том, что в эту ночь они победят.

— Убирайтесь из моего города! — прокричала она, разрубая первому охраннику Предателя голову напополам и пиная второго в пах.

— Убейте меня, если сможете, тролльи подстилки! — проревел Падающее Облако. Не обращая внимания на свои раны, он прикрывал ее с фланга.

— Варорг ждет вас! — рявкнул Тимон, пуская пену изо рта. Он не отходил от раненого друга.

Они больше не защищались — армия Рулага отступала. Часть отрядов была разбита и бежала прочь от города, а остальные, зажатые в угол, бросали оружие. Даже личная охрана Рулага колебалась: их верности не хватило, чтобы умереть за своего господина. А правитель Джарвика просто стоял, наблюдая, как тает его армия, и на его посеревшем лице читалось безмерное удивление.

И когда войско Медведя обратилось в бегство, огромный ворон с глянцево–черным оперением камнем упал с неба и ударил Рулага в лицо. Тот заревел от боли и схватил птицу, а та когтями бешено расцарапывала ему кожу и глаза. Рулаг с размаху бросил ворона на булыжную мостовую — тот слабо каркнул, — а потом начал тереть страшные раны на месте глаз. Его люди, уже готовые сдаться, пораженно уставились на лидера, но никто не осмелился ему помочь, опасаясь за свою жизнь. И через секунду правитель Джарвика уже упал на колени посреди двора Ульрика, широко расставив руки и подняв окровавленное лицо к ночному небу.

— Я Рулаг Медведь! — проревел он, а с его лица, изуродованного до неузнаваемости, струилась кровь. — И я заявляю права на эти земли! Я буду Тираном Фьорлана!

Это были его последние слова. Одним ударом топора Халла завершила битву за Тиргартен — и оборвала жизнь Рулага Укротителя Медведей.

— Рэндалл, ты жив! — Утас смотрел на своего оруженосца из стеклянной сферы, сияющей синим и зеленым светом, ее огромные размеры позволяли видеть Рэндалла в полный рост. — Рэндалл! Ты меня слышишь? — Ута стукнул кулаком по сфере, но рука отскочила от потрескивающего импульса чистой силы. — Что происходит? Где я?

Он помнил жужжание, раздававшееся со всех сторон сразу. Помнил пустое выражение на лице Вуна, но не понимал, каким образом перед ним оказался Рэндалл и почему он сам находится за непроницаемым энергетическим барьером. Или почему грудь у него разрывается от боли.

— Рэндалл! — снова крикнул он, беззвучно стуча кулаком по сфере.

Юноша смотрел прямо на него, но не замечал Уту, будто с другой стороны барьер был непрозрачен.

— Он тебя не слышит, — раздался у него из–за спины чувственный голос.

Ута повернулся не сразу. Он оперся о стенку сферы и глубоко вздохнул, стараясь прийти в себя. От испытаний, через которые ему пришлось пройти, у него во рту остался мерзкий привкус, а в затылке глухо пульсировала боль. Он помнил лицо согбенной, морщинистой старухи, полное могущества и ненависти. Ута понял, что встретил Красную Королеву и встреча закончилась для него не лучшим образом. Грудь все еще болела, и он нашел на ней странный новый шрам. Казалось, его ударили туда ножом, но он совершенно не помнил, как получил эту рану.

— Ты все еще жив, — произнес женский голос. — Но больше тебе недоступны простые радости смертных.

— И я застрял тут с тобой, — ответил он устало. — После всех путешествий и смертей я остался вместе с гребаной паучихой.

Ута быстро признался себе: ему просто хочется затеять перепалку с Рут. Он чувствовал, как неземная сила течет по его коже, наполняет мускулы, но все, чего ему хотелось, — это хорошенько поругаться. Или кого–нибудь ударить.

— Мы вышли за пределы мира. И твое раздражение больше не имеет значения.

— Заткнись, — оборвал ее Ута. — Почему Рэндалл не пошел со мной?

Оруженосец грустно смотрел на сферу, а потом устало нахмурился. За его плечом стоял Вун. Избранник Джаа слабо сиял и казался наполненным жизнью — таким Ута его еще ни разу не видел.

— Что с ним случилось? — спросил он.

— Извини, конечно, — ответила Рут, — но ты хочешь, чтобы я заткнулась или отвечала на твои вопросы?

Ута закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. По крайней мере, он все еще жив.

— Я хотел бы получить ответ, — пробормотал он.

— Очень хорошо, — ответила Рут. — Рэндалл не может пойти с тобой, потому что для этого ему пришлось бы умереть. А Вун не похож на себя прежнего, поскольку он уже не Вун. Его тело забрал себе Джаа.

— И что эта хрень может означать?

— Ты помнишь Далиана Охотника на Воров? Он возродился к жизни в теле избранника своего бога.

— Какой молодец, — равнодушно проворчал Ута. — А теперь скажи, где я.

Горланская Матерь рассмеялась. Ужасный звук, полный иронии, презрения и чванливого самодовольства. Ута не хотел оглядываться по сторонам и самому получить ответ на свой вопрос из опасения, что не сможет осознать увиденное.

— Где я? — прошептал он снова.

— Посмотри, Ута Тень… посмотри на свою награду.

Он медленно повернулся, отрывая взгляд от Рэндалла. Напротив него стояла Рут, хрупкая и миниатюрная, в своем человеческом облике. А за ней на необозримом пространстве простиралась бездна, лежащая за пределами материального мира. Сначала он различил только игру света и красок без определенных форм. Затем он сосредоточился на окружающем пространстве, и перед ним проступило что–то похожее на лестницу со ступенями из сверкающего красного камня. Над ней в черно–голубом небе били молнии, вспышками освещая далекие очертания неизвестных строений — божественных чертогов или еще чего–то неведомого.

— Лестница, лабиринт и страж, — произнес Ута, глядя на огромные ступени неправильной формы, возникшие перед ним. По ним могли бы пройти бок о бок десять человек.

Он посмотрел на себя и не обнаружил ни оружия, ни доспехов. Только тускло поблескивающую тонкую черную мантию. Ута не знал, может ли здесь пригодиться меч или топор, но ему хотелось иметь под рукой хоть что–нибудь из оружия — просто для успокоения.

— Здесь тебе не понадобится оружие из металла, — сказала Рут. — Тела и разума вполне достаточно. Не думай о себе как о незваном госте. Ты принадлежишь этому миру больше, чем всем остальным.