Чтение онлайн

— Мы — Грядущая Буря, — нараспев произнес тролль голосом, похожим на грохот камней. — И мы говорим за Варорга.

Ториан поднялся и посмотрел на огромного зверя, сидящего рядом с ним. Пурпурный священник не испугался, но, вероятно, и он, и Один Бог впервые видели тролля.

— Варорг и Рованоко — это одно и то же, — заявил он. — Два имени для одного и того же бога. Как такое возможно?

Грядущая Буря повернул взгляд глубоко посаженных сияющих глаз на Пурпурного священника.

— Мы прозябали во льдах долгие годы, человек камня. Пока он не призвал нас. — Он наставил крючковатый коготь на Финиуса. — Мы думали, что остались последними из Теневого народа. Мы рады узнать, что ошибались. Мы говорим за ту форму, которую принял Рованоко, когда впервые появился перед Ледяными Людьми.

— Так, значит, у Ледяного Гиганта за этим столом будет два голоса? — подозрительно спросил Ториан. — Возможно, мы вообще совершили глупость, придя сюда.

— У вас не было выбора, — заявил Финиус. — Если бы вы не пришли сюда, ваша сила постепенно бы угасла, и тогда никто не смог бы помешать Искривленному Древу поработить народ ро.

Ториан опустил голову, снова сел на стул и стиснул зубы.

— Если Мировой Ворон хочет поделиться с нами своей силой, мы с благодарностью примем ее. — Он повернулся ко все еще пустому стулу, над которым неуверенно закручивался вихрь силы Джаа, пытаясь обрести телесность. — И я, разумеется, больше достоин вашей поддержки, чем вероломный Огненный Гигант.

— Вот в этом я могу с тобой согласиться, — одобрил Магнус. — Возрождение Шаб–Ниллурата лежит на его совести.

Финиус потер глаза, и они с Бромом обменялись раздраженными взглядами.

— Думаю, Джаа сейчас слабее любого из вас, — произнес он. — Тень Далиана Охотника на Воров даже не может появиться на собрании, чтобы говорить от имени своего бога. У его тени нет избранника, который удерживал бы ее в реальном мире.

— Я знал его при жизни, — вдруг сказал Бром. — Его сын был моим другом. Если мы не поможем ему, он будет скитаться между мирами вечно.

— Ну и пусть скитается, — сказал Ториан. — Мы не будем оплакивать его отсутствие.

— Но Аль–Хасим захотел бы ему помочь, — заметил Финиус. — И мы не должны так легко бросать Джаа на произвол судьбы.

— Значит, ты разделишь свою силу между нами? — спросил Ториан. — Не слишком ли мало ее придется на каждого из нас?

Финиус, нахмурившись, тщательно обдумал его вопрос.

— Честно говоря, я не знаю. Но я видел, какой может быть Тирания Искривленного Древа. Я видел ее так отчетливо, будто сам проживал в то время. Шаб–Ниллурат изберет Тиранов для контроля над землями. Он уже выбрал нескольких из них. Я видел в Фелле создание хаоса, похожее на огромную кошку, уникального Темного Отпрыска — в Арноне, голову, отделенную от тела, — в Кессии, жестокого Укротителя Медведей — во Фьорлане, огромного паука — в Дальней Каресии и Госпожу Боли — в Вейре. Наших сил может не хватить. Но это все, что у нас есть.

Повисла тишина. Вокруг теней расплылось многоцветное неземное сияние, будто сами боги впервые за миллионы лет тоже чувствовали грусть за судьбы человечества. И пусть их противостояние и называлось Долгой Войной, но перемирие затянулось, и поле боя так долго пустовало, что внезапный ход Шаб–Ниллурата, который захотел прийти к власти, было трудно осознать.

— Мы примем вашу помощь, — произнес тролль. — Любую помощь.

— Спасибо, — ответил Финиус. — А ты мне нравишься, тень Варорга.

Остальные молчали, обдумывая возможность поражения и необходимость переустройства мира. У Мертвого Бога слишком много щупалец. Он словно вирус, глубоко скрытый в земле и слишком живучий, чтобы его можно было уничтожить полностью. Мир, который они знали, больше никогда не будет прежним.

— Да, — наконец сказал Ториан. — Мы тоже примем вашу помощь. И мы согласны на перемирие, потому что у нас есть настоящий враг.

— Я согласен, — подтвердил Магнус. — Каждый из избранников нуждается в силе. Я предлагаю принять помощь старого ворона и применить его силу там, где она будет больше всего нужна. Человек камня, как зовут твоего избранника?

— Фэллон Серый, — ответил Ториан. — Мы хотим собрать новый рыцарский орден, и он будет первым из рыцарей новой эры. Время Пурпурных и Красных подошло к концу. Я перестрою свою иерархию и вступлю в новую эпоху — эпоху чести. А как имя твоего избранника, человек льда?

— Алахан Слеза, — ответил Магнус. — Он молод, но силен. Последний из своего рода, старейшего рода на землях людей. Но я ничего не могу ему дать.

— Унрагар, — заявил Грядущая Буря. — Наши избранники бьются вместе, ледобородый старик.

Все посмотрели на Финиуса.

— А еще есть ты, — произнес Ториан. — И возможно, ты заслужил нашу общую благодарность.

— Необязательно меня благодарить, — ответил он. — Мне нравится этот мир, и я не хочу больших изменений, чем сейчас. Но давайте не забывать о Джаа. Думаю, я могу ему помочь. Сын — весьма прочная связь с миром, возможно, ее будет достаточно для соединения с тенью Огненного Гиганта. Но этим займусь я сам. Мне показалось, я понравился Аль–Хасиму. — Финиус почувствовал, что в первый раз за все время в их деле наметился прогресс. — Итак, брат Ториан. Мы дадим тебе силу, и ты сможешь укрепить руку, держащую меч, у Фэллона и его Серых рыцарей. Мы не можем заставить его следовать чести — это зависит от него самого, — но мы можем дать ему силу для боя, которой он изменит мир. Магнус, боевое умение Алахана будет зависеть от него самого. Но мы дадим ему силу, способную открыть сердце Фьорлана и возродить земли Рованоко. — Он улыбнулся троллю. — А Унрагар расширит свой рацион.

Тролль улыбнулся ему в ответ, причмокнув пухлыми губами.

— Спасибо.

— То будущее, которое ты видел, — начал Ториан, — Тирания Искривленного Древа… можем ли мы ее предотвратить? Неужели вирус распространился из–за нашей гордыни? — Лицо его, осененное божественным присутствием, нахмурилось, будто бог осознал новую мысль или понял, что совершил ошибку, изменившую судьбу человечества.

— Да. Ты мог его остановить, — ответил Финиус. — Если бы меньше заботился о Пурпурной аристократии и обратил внимание на страдания простого народа, у тебя было бы больше последователей. Но вышло так, что большая часть людей ро верила в тебя только из–за слов священников.

Магнус расхохотался, а потом широко ухмыльнулся тени Одного Бога.

— Да и ты ничем не лучше, ледобородый, — осадил его Финиус. — Ты говорил своим людям быть сильными, честными и свободными, но ни разу не пояснил, каким образом следовать твоим заветам, а ведь это самое важное. Человек, оказавшийся самым сильным, смог убедить остальных, что свобода и честь менее важны.

Две тени чуть съежились, будто сознавая правоту Финиуса. Они не выказали ни ярости, ни агрессии, и от них веяло грустью… и, возможно, даже сожалением.

— Джаа, возможно, и правда виноват в том, что Шаб–Ниллурат смог выжить, — продолжил Финиус, — но именно вашим попущением он возродился.

Легкий круговорот воздуха над стулом, где безуспешно пытался материализоваться Далиан Охотник на Воров, превратился в настоящее торнадо, будто Огненный Гигант ревел во всю свою мощь, чтобы его услышали. Он, как подозревал Финиус, слышал каждое произнесенное слово, но за этим столом у него не было голоса.

— Ярость непродуктивна, — заметил Бром. — Как и жалость к себе. Нас еще не победили. Но сколько останется от нашего мира, зависит от того, чем закончится наша встреча. Я, например, не собираюсь сдаваться. Если Шаб–Ниллурат и научил нас чему–нибудь, так это тому, что убить божество не так–то просто. Если даже в живых останется всего несколько ваших последователей — вы тоже будете жить.