Чтение онлайн

Лилла Векериан в ужасе отпрянула и сглотнула — упоминание города на краю света почему–то особенно ее напугало. Она глубоко вздохнула, прежде чем ответить, но не успела — ее прервал топот бегущих ног, и в дом ворвались Арджав и девочка с корзиной хлеба и рыбы. Они заметили выражение ужаса на лице Лиллы, но ничего не сказали и молча выложили еду на блюда перед гостями. Девочка–киринка, на вид не старше десяти лет, с благоговейным трепетом уставилась на Рут — казалось, она напросилась прийти сюда только для того, чтобы хоть одним глазком поглядеть на Горланскую Матерь.

— Спасибо, — пробормотала Лилла, пытаясь улыбнуться Арджаву. — Будете ли вы обедать, Великая Матерь?

Рут, с любопытством прищурившись, посмотрела на девочку, и Арджав вытолкал ту обратно на улицу.

— Я буду! — с готовностью ответил Рэндалл и ухватил ломоть хлеба с маслом. От рыбы, зажаренной на огне до золотистого цвета, по комнате плыл острый, пряный аромат. Рэндалл жадно набил рот плотной хлебной мякотью, и живот у него благодарно заурчал.

— Орон Каа, — произнесла Рут. — Название встревожило тебя. Почему? Лилла неторопливо набила трубку.

— Моего сына оно тоже пугает. Почему, во имя чертогов за пределами мира, ваш путь лежит в такое ужасное место? Мы были бы счастливы, если бы вы остались здесь, как наш друг и защитник.

— Я больше не ищу поклонения, — ответила Рут, и Рэндалл удивленно уставился на нее. — Возможно, всего сто лет назад я бы с радостью приняла ваше предложение, но сейчас я тороплюсь.

— Какая жалость, — заметила женщина. — Нашей земле совсем не помешала бы защита. Похоже, Искривленному Древу мы нравимся не больше, чем Пурпурным священникам ро.

— Такое происходит повсеместно, — заметил Рэндалл с набитым ртом, роняя на пол хлебные крошки. — Мне вообще не кажется, что этому Древу хоть кто–то нравится. Полагаю, мы… боремся с ним. Вот почему нам нужно добраться до Орон Каа.

— У меня было четыре сына, — тихо произнесла Лилла. — Одного казнили в Кессии — он сказал что–то против Искривленного Древа. Второго запытали в темнице Тракки за то же самое преступление. Еще два моих сына — капитаны кораблей… и в ближайшие десять лет, возможно, только им удастся остаться на свободе. Старший из них, Раз Мон, сможет вам помочь.

Рэндалл проглотил наспех пережеванную еду и улыбнулся.

— Вы — самый дружелюбный человек из всех, кого я встретил, с тех пор как оставил Тор Фунвейр. Даже не знаю, как вас благодарить.

— Вам не стоит благодарить меня, молодой человек, — ответила Лилла. — Если ваш путь лежит в Орон Каа, я вам, конечно, помогу. Но я благословлю землю и камень, если судьба подарит нам Горланскую Матерь в качестве защитника наших земель.

— Мне очень жаль, — произнесла Рут, и ее глаза наполнились странной тоской и грустью. — Нас очень мало. И дни, когда мы охраняли глухие леса Ослана, давно завершились.

Юноша спал на широкой кровати под теплыми одеялами. В небольшой квадратной комнате не было ничего, кроме кровати, окна и таза с чистой водой, но Рэндаллу его спальня казалась лучше, чем номер в самой роскошной таверне. В деревенском доме царила тишина, пахло свежим хлебом и свежескошенной травой. Из окна на верхнем этаже Рэндалл видел яркие лучи утреннего солнца, заливающие золотом живописную долину. И хотя он не нашел Уту, здесь он обрел покой, пусть даже всего на одну ночь: замечательную спокойную ночь в гостеприимной киринской деревне в глухих дебрях Ослана.

Рут сказала, будто он больше не обычный смертный. Но юноша чувствовал себя как и прежде, не менее смертным, чем всегда. Да, обновленным и сильным, но ведь бодрость могла оказаться всего лишь следствием хорошего, долгого сна. Или того, что оруженосец постепенно все больше успокаивался и не испытывал прежнего страха. Словно его разум больше не волновался по пустякам. К несчастью, единственной возможностью испытать новые способности было столкновение с одной из Сестер лицом к лицу… а это и маловероятно, и до крайности глупо. Может, он уже не простой смертный, но все еще не дурак.

В дверь постучали. Тихий, деликатный звук — но его хватило, чтобы юноша выскочил из кровати.

— Уже одеваюсь! — откликнулся Рэндалл.

Ответа не последовало. Оруженосец не торопясь натянул на себя свежевыстиранную одежду — руки и ноги у него еще ныли от долгой дороги — и вышел из комнаты. В коридоре, скрестив на груди руки, стоял рослый кирин, одетый в кожаный жилет и кожаные же штаны со шнуровкой. Черную потертую одежду покрывали пятна, сквозь прорехи на швах виднелась покрытая шрамами кожа и мощные мускулы.

— Привет, — произнес Рэндалл. — Ты друг Лиллы?

Высокий кирин оценивающе оглядел его, а затем зашагал к лестнице.

— Идем, парень. Десяти часов сна вполне достаточно для отдыха.

Рэндалл подпоясался перевязью с мечом Большой Клык и последовал за провожатым. В гостиной Лиллы на столе он увидел остатки завтрака — фрукты и хлеб, а вокруг стола сидели три кирина в кожаных одеждах. Свои катаны и луки они сложили в углу, и, когда в комнате появился Рэндалл, кирины перестали есть и настороженно посмотрели на вновь прибывшего. Без Лиллы и Рут юноша почувствовал себя беззащитным и одиноким под их суровыми взглядами.

— Садись, парень, — сказал ему высокий. — Поешь.

Рэндалл последовал его совету и неловко присел на единственный свободный стул. Он взял себе блестящее зеленое яблоко.

— Вы все здесь живете? — спросил он вежливо.

Мужчины, сидящие за столом, нахмурились. Высокий кирин, стоящий за плечом Рэндалла, хмыкнул, будто сделал для себя какой–то вывод о юноше.

— Нет, — ответил он. — Мы прибыли рано утром и услышали странную историю о странных путниках.

Из кухни поспешно вышла Лилла Векериан в белом фартуке и с блюдом жареной рыбы — от горячей еды поднимался пар.

— Ах, молодой человек, как хорошо, что вы уже проснулись. Хотите есть?

Он кивнул и снова откусил яблоко.

— А где Рут?

Лилла улыбнулась.

— Она уже несколько часов неподвижно стоит на западном частоколе и просто смотрит на лес.

— Если ей так нравится наш лес — почему бы ей просто не остаться здесь? — задумчиво спросил высокий кирин. — А парнишка, если он ей так нужен, мог бы жить у нас.

— Следи за языком! — вскинулась Лилла. — Юный Рэндалл — мой дорогой гость. Простите, молодой человек, мой сын всю ночь пробыл в дороге и потому не в лучшем расположении духа.