Чтение онлайн

Илай улыбнулся и встал с кровати, открывая для меня двери.

– Ты всё еще хочешь увидеть свою комнату?

Она оказалась прямо напротив его комнаты. Такая же большая, только к обстановке явно приложила руку Джордана. Много золота, шторы из плотной ткани глубокого горчичного цвета и резная мебель. Но подобрано всё лаконично, что не создавало ощущения китча и перегруженности деталями. Огромная гардеробная пестрела бесчисленными нарядами; наличествовала целая стена, заставленная обувью, сумками и головными уборами. Ванная комната со множеством зеркал, выложенная светлым мрамором, и большая джакузи. Моя кровать была меньше, с белыми, словно камелии, простынями. Только сейчас я поняла, как устала. Всё, чего я хотела, – это немного поспать. Илай нежно обнял меня сзади, я откинула голову, закрывая глаза. Еле сдерживаясь, чтобы не заснуть прямо в его объятиях, я приняла теплый душ и без сил упала на мягкие простыни. Илай остался у меня.

Тихий стук в дверь выманил меня из сна. Хорошего сна, я не помнила точно, что мне снилось, но судя по теплому ощущению, что-то приятное. Моя голова покоилась на локтевом сгибе Илая. Он перевернулся и провел рукой по щеке и волосам. На его скулах и подбородке пробивалась черная щетина, отчерчивая его линию, словно прорисовывая углем.

– Входи, – сонно проговорила я, присаживаясь в кровати.

– Колдун приехал, – сказала Джордана бесцветным голосом. Сонное выражение моментально улетучилось с лица Илая. – Сам?!

– Собственной персоной, – встревоженно подтвердила она.

– Черт!!!

Я встала с кровати и в чем была, а была я во фланелевой пижаме, пошла вниз, стараясь не показывать, как сильно Грей пугал меня. Илай вскочил, спотыкаясь, натянул шорты, майку и поспешил следом.

Стеклянные ступени холодили ступни, пока мы стремительно спускались вниз. Грей сидел на диване и смотрел в окно. Ровная осанка, выступающие скулы, взгляд, в котором ничего не прочитать.

– Чем обязаны такому визиту, мистер Грей? – я даже не пыталась звучать дружелюбно.

Он повернулся и обвел меня острым взглядом. Пижама ему не понравилась. Тем лучше, пусть знает, что для меня он нежеланный гость.

– Нам нужно поговорить, Лила. Наедине, – сказал он Илаю. Джо и Нит спускались вниз.

– У меня нет секретов от своей семьи.

– Это в интересах «твоей семьи», – произнес он, нарочито акцентируя на последних словах, – удалиться как можно скорее.

Я обернулась к Илаю и секунду колебалась, а потом показала, что я в порядке. Он закачал головой.

«Пожалуйста», – произнесла я одними губами. Нит подтолкнул брата к выходу.

– Если понадобится, мы будем снаружи, – сказал он.

Илай не спускал взгляд с Ульманаса, пока Нит толкал его к выходу.

Они вышли во двор.

– Наш вчерашний разговор закончился не на той ноте, – начал он.

– Именно вы были дирижером симфонии.

Он потер пальцами лоб.

– Я бы не отказался от чашечки черного кофе.

– Конечно, – бесцветно отреагировала я и двинулась на кухню, кусая от злости нижнюю губу Ульманас бесшумно скользнул следом, я вздрогнула, обнаружив его позади. Испуг вспыхнул горячей волной в желудке и стремительно поднялся, вызывая тошноту. Я отодвинулась на пару шагов.

– До меня дошла информация о ваших отношениях с Алфхилдом, – Грей сверлил меня взглядом, тяжелым, как небо перед грозой.

Язык словно онемел, и пара несуразных звуков, напоминающих скрип ржавых петель, – вот было всё, что я смогла из себя выдавить.

Грей разочарованно вытянул губы, отчего те побелели, точно полоска мела.

– Я до последнего надеялся, что это слухи, – он словно пытался вытянуть из меня то, что хотел услышать. То, что поможет ему беспрепятственно с нами расправиться.

Я молча перемешивала кофе, хотя не клала сахара. Просто механическое действие помогало мне справляться со стрессом.

– Возможно, тебя никто еще не просветил. В Амбре запрещены смешанные пары.

– Как раз об этом я слышала так много, что меня уже тошнит.

Он удивленно посмотрел на меня.

– Тогда почему вы вместе?

Сердце бешено колотилось, как звуки ударной установки. Я сделала глоток горького кофе и повернулась к Ульманасу.

– Потому что мы любим друг друга.

Мне казалось, он разорвет меня на части, столько желчи плескалось в его глазах. Я надеялась увидеть злорадство и торжество, но кроме гнева, от которого его глаза сделались совсем черными, как пропасть, не увидела ничего.

– Будем считать, что я ничего не слышал, – Ульманас придвинулся ближе, пригвоздив меня взглядом.

Я вжалась в шкаф и уже готова была позвать на помощь, как вдруг это случилось снова. Дежа вю. Ульманас характерным движением поправил ворот светло-голубой рубашки с перламутровыми пуговицами и продолжал испытывать меня взглядом. Я хорошо рассмотрела его светло-зеленые глаза с золотыми вкраплениями, точь-в-точь как у Джея и как у меня…

…и я очутилась в его кабинете. Был день, и солнечные лучи, отражаясь от старинных ваз, бликами играли на его лице. Я сидела у него на коленях, играя с перламутровыми пуговицами на светло-голубой рубашке. Мама сидела в кресле напротив. Она плакала. Ее теплые, как горчичный мед, глаза казались красными.

– Я не могу так больше! – проговорила она, смахивая очередную слезу. – Я устала прятаться.

Он нервно поправил ворот рубашки и вздохнул.

– Элис, пожалуйста, ты же знаешь, что я не могу, не имею права.

Она снова заплакала, на этот раз в голос. Ее всхлипы одиноко звенели в абсолютной тишине. Мне стало страшно.

– У нас растет дочь, неужели это ничего не меняет? У нее должен быть отец!

– У нее есть отец, – неуверенно проговорил он. – Тим отлично справляется со своей ролью.

– Вот именно – ролью, – в мамином голосе появились раздраженные нотки. – Для него это роль! Всё не по-настоящему – наш брак, этот фальшивый спектакль!

– Мы обсуждали это много раз. Мое решение не изменится.

– Значит, мы так и будем украдкой встречаться в твоем доме до конца своих дней?

Он снял меня с коленей и подошел к окну, развернувшись к нам спиной. Он был красив.

– Нет. Конечно же, нет.

Мне показалось, мама облегченно вздохнула.

– Мы больше не можем видеться, – отрезал Грей, – Лила уже слишком большая.

– У нее знак Греев. Со временем, когда ее способности проявятся, всё станет очевидным.

Он вцепился в подоконник так, что побелели костяшки пальцев, и опустил голову.