Миры двоедушия. Эхо голодного хаоса
Шрифт:
Кобра и помыслить не могла, какая у меня началась жизнь, какова моя истинная суть… Что отныне – любые границы стёрты.
Иронично, но именно благодаря «заботливой» родственнице мою энергию смог отчётливо почувствовать Дориус. Я выплеснула слишком много эмоций, рыдая, с огромным трудом балансируя на рубеже отчаяния и веры. Искренне желая, чтобы замшелые стены психушки рассыпались.
Так и произошло. Они утратили материальность.
Это состояние и поспособствовало началу раннего пробуждения частицы Рувигрэ во мне.
Так что… Желая самоутвердиться на том, кто не способен ответить, Жанетта Лукреция случайно сотворила добро, придала сил отныне не беззащитному ребёнку.
Некая инверсия поговорки о благих намерениях и дороге в Ад.
* * *
– Цок-цок-цок…
Стук тончайших итальянских шпилек, чудом удерживающих грузно-неуклюжую наездницу, был слышен за версту.
Дверь в мою палату с грохотом железного затвора и звоном драгоценностей распахнулась, впуская пыль обшарпанного коридора и сладко-приторный аромат любимых Жабьих духов.
Я стояла посреди неуютной «камеры» наготове, специально поплотнее обмотав голову наволочкой, чтобы наличие копны под ней не слишком бросалось в глаза. И была возможность припрятать дорогой сердцу трофей, служивший мне несколько дней расчёской, – маленькую пряжку с двумя зубчиками.
Платье, в котором приехала месяц назад, вернули только перед приходом «Королевы». Мятое, пропахшее плесенью и тиной, в серых разводах. Зато сухое. До этого – ничего больше двух комплектов полосатой бело-синей формы мне не полагалось.
Конец ознакомительного фрагмента.