Чтение онлайн

"Спасибо", – вежливо поблагодарила Эра по-русски, не осознавая, почему она сделала именно так, ведь, находясь во французском городе, естественней было бы произнести: "Мерси".

Но при слове "спасибо" мужчина вздрогнул, вытаращился на неё, потом его лицо расплылось в улыбке, и он, весело воскликнув по-русски: "Так ты, крошка, из России", – поднял Эру на руки и подкинул высоко в воздух подобно её собственному шарику. Услышав, как она восторженно взвизгнула, Маззи и Нана обернулись, желая посмотреть на то, что могло её так порадовать. Секунду они обе в безмолвном изумлении взирали на странного, обросшего, державшего Эру на руках и сиявшего от радости человека, в то время как она, очевидно очарованная своим новым знакомым, улыбалась ему самым дружелюбным образом.

"Ну-ка, Малышка, упрямая ты девчонка, немедленно иди ко мне", – прокричала Маззи и, подбежав к парочке, выхватила Эру из рук высокого оборванца, не глядя на того, и отнесла её обратно к их с Наной скамейке.

"Ты очень непослушная маленькая девочка, раз позволяешь себе общаться с незнакомцами", – отругала Маззи, одной рукой приподняв большой бант, на который был завязан шёлковый пояс Эры, а другой начав решительно и по-деловому шлёпать её, в то время как Нана приговаривала своим самым мрачным голосом: "Она заслужила всё это, Мадам, и даже больше".

"Знаете, Нана, этот человек выглядел как нигилист, и у него могла быть бомба в кармане", – продолжила Маззи, тяжело дыша, так как она запыхалась от непривычной нагрузки, связанной с бегом и шлепками.

"Нигилист! Бомба! – испуганно завопила Нана. – О, Мадам, какой ужас!"

"А что такое нигилист и бомба?" – спросила маленькая Эра (которая оставалась любознательной даже в такие непростые моменты), размазывая по щекам слёзы и потирая больное, только что отшлёпанное место под бантом.

"Нигилист – это то, чего ты не сможешь понять, так как слишком мала, но это ужасно, ужасно!" – попыталась объяснить Маззи, и Нана повторила слово "ужасно" со знакомой интонацией в голосе, говорящей о том, что она одновременно напугана и очень сердита.

"Нигилист, – пробормотала маленькая Эра удивлённо. – Нигилист, забавное слово". Она не могла не испытывать жалости к доброму оборванцу, который в этот самый момент медленно удалялся от них, став печальным свидетелем наказания, постигшего его новую маленькую подругу.

И, видя его сгорбленные плечи и поношенное пальто, уныло развевавшееся на ветру, Эра вдруг дерзко выкрикнула: "Мне всё равно! Он славный нигилист, и он мне ужасно нравится. До свидания, Нигилист!" Она помахала ему рукой и послала воздушные поцелуи, несмотря на возмущение Наны: "Самое время для касторки и постели для Вас, Мисс!", – и слова огорчённой и потрясённой Маззи: "Ох, Малышка моя дорогая, что за ужасные манеры!"

Но Эра продолжила настойчиво махать, пока он не скрылся из виду. Она так и не забыла высокого бродягу (который, вероятно, был самым безобидным существом на Земле), и много позже, слыша где-нибудь слово "нигилист", мгновенно думала о нём с неизменным чувством теплоты и нежности, над которым были не властны годы.

Ирина Скарятина – от первого лица

Троицкое – так называлось наше загородное поместье, располагавшееся на Орловщине и принадлежавшее роду моего отца на протяжении трёх веков. Основателем рода (как я вычитала в архивах нашей старой библиотеки) был татарский мурза по имени Скарята, прибывший с Золотой Ордой, которая прошлась по землям Руси в тринадцатом веке, осевший в центральной их части (вошедшей со временем в состав Орловской губернии), и положивший начало могущественной династии крупных землевладельцев. Его потомки, отказавшиеся от татарского дворянства, принявшие православие и наречённые по своему прародителю Скарятиными, женились только на русских девушках и стали "насквозь русскими". Однако стоит отметить, что по прошествии многих веков татарский типаж всё ещё проявляется в семье время от времени, принося с собой высокие скулы, слегка раскосые глаза и иные особенности лица, присущие монголоидной расе, но, конечно же, в сильно изменённой форме, только добавляющей привлекательности. Моя мать любила шутливо говорить, что все мы явно унаследовали татарский вспыльчивый характер, настолько непростой, что ей, всегда такой мягкой и спокойной, было иногда не под силу с нами справляться.

В 1617-ом году местность, в которой, вероятно, изначально обосновался Скарята, была официально закреплена первым царём династии Романовых Михаилом Фёдоровичем за нашим предком Борисом Михайловичем Скарятиным, дабы по достоинству оценить его заслуги при обороне Москвы от поляков или, как гласил документ, "за Московское осадное сидение". И снова стоит отметить тот факт, что указанное поместье, названное позже "Троицким", находилось в собственности рода ровно триста лет, будучи даровано в 1617-ом году, а затем отнято революцией в 1917-ом. До той великой катастрофы мы частенько обсуждали празднование трёхсотлетия обретения дворянства и даже подумывали установить в парке усадьбы какой-нибудь памятник в ознаменование такого события. Но увы, сии планы постигла участь большинства человеческих мечтаний!

Троицкое являлось живописнейшим местом. Дом был первоначально построен в начале девятнадцатого века моим прадедом Яковом Фёдоровичем Скарятиным, замечательным и высококультурным человеком. Высланный из столицы и вынужденный провести большую часть жизни в Троицком по политическим причинам, связанным с началом правления императора Александра I, он сосредоточил все усилия на том, чтобы сделать поместье как можно более прекрасным, и, как я уже сказала, будучи выдающимся человеком, совершенно преуспел в этом. Его владения были тогда по-настоящему огромны, намного обширнее, чем во времена моего отца, ведь у прадеда было много сыновей, а потому после его смерти вотчину пришлось разделить между ними, но мой дед, являясь старшим сыном, унаследовал наибольшую и наилучшую часть – само Троицкое. Дом представлял собой громадное двухэтажное каменное здание в стиле ампир – образец колониальной архитектуры, вмещавший сотню комнат, из которых бальная зала и гостиные, будучи расписаны талантливыми художниками, специально выписанными прадедом из Италии, были поистине роскошны. Здание было окружено цветочными садами, за которыми раскидывался великолепный парк, уникальный своими липовыми аллеями, в особенности центральной или "Большой Аллеей" – самой длинной и красивой из всех, что я когда-либо и где-либо видела.

В конце протяжённой "Поперечной Аллеи", пересекавшей "Большую Аллею" посередине, стояло скромное квадратное белокаменное строение, скорее похожее на летний домик, чем на что-либо иное, хотя старожилы утверждали, что во времена прадеда там находилась масонская ложа (ведь старый господин сам был "вольным каменщиком"), и что подземные переходы соединяли его с домом. Но так ли это было в действительности, я не знаю, поскольку сама никогда не видела этих ходов. Ещё одним потрясающим произведением архитектуры в усадьбе были конюшни – неимоверно длинное здание из белого камня, имевшее грандиозный фасад и стоявшее прямо напротив старого дома с другой стороны разделявшей их необъятной лужайки. Прадед любил лошадей и имел превосходный конезавод, довольно знаменитый по тем временам. Я знаю, что управлял конезаводом англичанин, и своими глазами видела его могилу на нашем маленьком деревенском кладбище. Вокруг конюшен рас-полагалось множество других строений: и хлева, в которых содержались коровы (коих было невероятное количество), быки, овцы и свиньи; и длинный каретный сарай, полный всевозможных транспортных средств, таких как ландо, фаэтоны, дрожки, коляски, сани; и различные мастерские – плотницкая, механическая, прачечная и кузница. Так что хозяйство было полностью самообеспечивающим и самодостаточным – практически во всех отраслях жизни, поскольку только ограниченное число продуктов (сахар, икра и тому подобное) завозилось извне из-за невозможности произвести это своими силами. В остальном же здесь делалось всё: толстые шерстяные ткани, льняное бельё, кружева (в хозяйстве работало пятьдесят кружевниц), мебель, ковры, лесозаготовки (отопление было полностью дровяным) и разнообразнейшие сельскохозяйственные продукты, такие как мясо, птица, молоко, масло, яйца, овощи и фрукты, включая даже персики и виноград. Прадед также обладал впечатляющей коллекцией книг, и его библиотека, состоявшая из действительно редчайших изданий, была в то время одной из лучших. Ценя в жизни истинную красоту и зная, как жить, он окружил себя всей мыслимой роскошью и комфортом, доступным на тот момент, и слава о Троицком распространилась далеко за его пределами.

После его смерти мой дедушка Владимир Яковлевич унаследовал Троицкое, но проводил там мало времени по двум причинам: во-первых, он был губернатором и большую часть времени должен был находиться в Орле, а во-вторых, его жена, моя бабушка Мария Павловна (урождённая княжна Голицына) никогда не любила деревню и предпочитала жить в городе. Когда дедушка умер, поместье перешло к моему отцу, и именно в Троицкое он привёз мою мать (урождённую княжну Лобанову-Ростовскую) после их венчания. Она часто рассказывала мне историю о том, как, приехав в Троицкое, сначала была глубоко впечатлена красотой этого места, а после ошеломлена полным отсутствием в доме современных удобств.

"Великолепная бальная зала, роскошные гостиные и комнаты для приёмов – говорила она. – При этом совсем крошечные и невозможно тесные спальни и, что самое поразительное, всего одна ванная на все сто комнат!"

Естественно, она пришла в ужас от такого положения дел и, будучи очень молодой и неопытной, решила, что дом нужно немедленно перестроить. И тогда без участия какого-либо архитектора, как я полагаю, половина дома была снесена и выстроена по-новому, в более современном стиле, с просторными спальнями, большим количеством ванных комнат, надлежащим водопроводом и канализацией и прочим подобным, став чрезвычайно благоустроенной и удобной для жизни, но в то же время потеряв большую часть своего изящества и ценности с архитектурной точки зрения. Позже архитектор появился и исправил ряд допущенных ошибок, добавив балконы, колоннады и веранды и сделав дом по-настоящему очаровательным, однако всё же не таким красивым, каким был прежний.