Чтение онлайн

Я поднялся на своем ложе, опустил голые пятки на жесткую циновку у кровати и с хрустом в спине и плечах потянулся. Рот сам собой растянулся в громком зевке, но я его тут же прикрыл ладонью – мои спутники еще спали. Я прошмыгнул мимо свернувшегося калачом под пестрым пледом Колмака и лежащего на боку, лицом к бревенчатой стене, Бадеро.

На цыпочках проходя к двери, я замер, увидев Кионда лежащего на спине и вытянувшегося как струна. Мышцы его лица словно опали, нос заострился, а лицо было бледным, словно молоко. Вдруг подумалось, что он умер во сне. Стало страшно и морозные иголки укололи вокруг сердца. Кионд, словно почувствовав мою тревогу, тихонько вдохнул и слегка повернул голову на бок. Опустив напрягшиеся плечи, я тихонько приоткрыл тяжелую дверь стараясь ей не скрипнуть. Тяжелые кованые петли к моему спокойствию оказались хорошо смазаны и не издали ни единого звука.

В комнате, где мы вчера ужинали, суетились две женщины лет под сорок в серых домотканых платьях с подолами до самого пола и длинными рукавами до запястий. Обернувшись ко мне, они приветливо улыбнулись, раздвинув уголки губ до кромки белых платков завязанных под подбородком, которые почти полностью прикрывали их головы, лоб и щеки, и застыли ожидая от меня вопроса или просьбы.

– А где тут у вас воды раздобыть? – тихо и неуверенно проговорил я, – ополоснуться бы мне после сна.

Женщины с недоумением на лицах переглянулись, и та, что была поближе ко мне, махнула в сторону двери.

– Выйдешь из дома и налево за углом стоит бочка с дождевой водой, – прошептала она, – но только дюже она холодная!

– Спасибо, это то что надо, – прошептал я в ответ и открыл тяжелую входную дверь.

Холодный воздух застыл абсолютно недвижимый – даже легкого дуновения ветерка не пробежало по моей коже. Солнце едва касалось своим нижним, чуть красноватым, краем горизонта и уже достаточно освещало все вокруг. Спустившись с крыльца на сырую от холодной росы землю, я совершенно не вовремя понял, что вышел необутый. Но не возвращаться же из-за такого пустяка! Зябко поежившись, я мелкой трусцой побежал налево и за угол. Там действительно стояла емкость, высотой мне по пояс, полная воды. Я облокотился ладонями на покоцанные края старой бочки и поглядел на ровную гладь воды.

– Что, оболтус? Одни приключения с тобой! – обратился я к своему отражению.

На меня пристально смотрел молодой парень с неглубоко посаженными темными глазами аккуратно очерченными длинными ресницами. Неширокие, но густые брови вплотную подходили к переносице с небольшой горбинкой плавно переходящей в тонкий нос. Мне почему-то никогда не нравился мой собственный нос, всегда казалось, что истинно мужской нос должен быть широким, мясистым и обязательно сломанным хотя бы в одном месте. Припухшие губы моего отражения в воде в неудовольствии приподняли правый уголок.

А еще мне показалось, что я сильно похудел лицом – скулы заострились и как будто подались вперед, подбородок вообще стал похож на наконечник копья, хотя раньше больше походил, как я считал, на широкую поверхность кистеня. Как же на этом острие посередине умудрилась сохранится небольшая ямка, которая, по-моему глубокому убеждению, должна очень нравиться девушкам?

Наконец я медленно погрузил ладони в воду. Она оказалась гораздо холоднее чем я ожидал. Собравшись с духом я наклонился и плеснул себе в лицо. Мелко закололо кожу, словно на лицо попало толченое стекло. Сильно выдохнув я плеснул еще раз, потом на макушку, и еще разок в лицо. Проведя ладонями ото лба до затылка по коротко стриженным волосам, я в порыве лихой решительности стянул с себя рубаху и стал обильно плескать ледяную влагу себе на спину, шею и плечи. Чуть приподнимаясь, размазывал воду по груди и животу. Дыхание замерло, сердце вообще словно пропало из груди, но уже через несколько мгновений огненные струи разбежалось по коже и проникли внутри тела к каждой мышце. Ребра широко развернулись и воздух вошел водопадом в легкие. В моей груди ожила спавшая до этого кузница и загрохотала так, словно могучие молотобойцы хотели сломать мои ребра изнутри.

Сила могучая переливалась во мне и захотелось героического действия!

Я с десяток рас присел, потом подпрыгнул вверх прижимая колени к груди, и еще несколько раз, стараясь делать все очень быстро. Затем я широко помахал руками разминая плечи. Мои пальцы сами собой сжались в кулаки и я нанес несколько ударов воображаемому противнику, тут же уклоняясь от ответных атак. Не теряя азарта, я подобрал валявшуюся у ног короткую палку и словно мечом стал атаковать все того же несуществующего в реальности противника. Я бил сверху, сбоку, колол в длинных выпадах, менял стойки, стараясь ловко и быстро передвигать ноги.

– Все-все, Дион! – раздалось позади меня, – все супостаты до единого уже разбежались в ужасе! Ох, и страшен ты в битве! Ох, и страшен!

Я остановился и, переводя дыхание, оглянулся.

Опираясь на торец бревна сруба избы на меня глядел широко улыбавшийся Кионд.

– Пошли боец за стол! Как только подкрепимся, так и в путь двинемся!

Он мотнул головой в сторону крыльца и, ожидая меня, замер, не переставая ухмыляться, – настолько, видимо, повеселил я его своими утренними упражнениями.

Несколько смутившись, я подобрал рубаху, быстро натянул ее через голову и неспешно пошел к крыльцу.

Мы вошли в натопленный очагом дом и прошли к столу. Место на скамье, где я сидел вчера, оставили свободным.

Слегка подтолкнув меня к столу, Кионд прошел чуть вперед и сел рядом. Он пододвинул ко мне большое глиняное прямоугольное блюдо с нарезанным широкими пластами холодным мясом проложенного какими-то сушеными травами. Рядом поставили миску с хлебом и до краев наполненную молоком кружку. Сдерживаясь, нарочито замедляя свои движения, я приступил к трапезе. Чуть суховатое мясо имело приятный пряный вкус и я с удовольствием жевал его стараясь сдерживать чрезмерную активность своих челюстей. Я закусывал мясо теплым хлебом из грубо помолотой ржаной муки и запивал молоком, быстро подернувшимся тонкой пленкой сливок.

Дождавшись, когда гости сыто облокотятся о стол, староста спросил, обращаясь взглядом поочередно то к Шандалу, то к Кионду:

– Какое окончательное решение принято, друзья? Куда направите свои стопы?

Мои товарищи по походу переглянулись. Кионд, передавая право говорить, тихонько кивнул нашему купцу и Шандал коротко промолвил:

– Я остаюсь здесь и иду в Алакар с вашими подводами.

– Мы с Колмаком и Бадеро решили идти коротким путем к Ардериду, надо помочь местным, нельзя же вот так взять и бросить их! – быстро проговорил Кионд и обернулся в мою сторону.

– Дион, – обратился он ко мне, – как ты решил распорядиться собой?

– Я иду с тобой! – совершенно не раздумывая ответил я, – Шандал не остается в одиночестве и я уверен, что он спокойно доберется до Алакара. А в той деревне я не буду лишним, я буду нужнее именно там.

Мои спутники одобрительно прогудели и Кионд положив ладонь на мое плечо подвел итог быстрому совещанию:

– Тогда немедля собираемся, ибо время работает сейчас против нас.

Меньше чем через час мы стояли перед спуском с холма на вершине которого располагалось село, так гостеприимно нас принявшее. Провожать нашу команду вышло множество людей. Мужчины жали нам руки желая удачи, женщины благословляли, а старики размашисто крестили.

Перед этим наши новые заплечные сумки туго наполнили съестными припасами, топоры наточили, а Колмак даже обзавелся простеньким охотничьим луком и парой дюжин стрел.

При мне оставался все тот же прочный посох, что дал Шандал и моя самодельная праща с тщательно подобранными к ней округлыми камнями в стянутом шнуром кожаном мешочке, подвешенному к новому, шириной в три пальца, кожаному поясу, которым я подвязал подаренную сельчанами темно-коричневую длинную тунику. Туника хоть и носила следы мелкого ремонта, но была чистая и теплая. По крайней мере гораздо более лучше чем та, что перешла мне от Кионда. Ко всему прочему, мне еще достался замечательный, с треугольной фибулой, шерстяной плащ, тоже коричневый, но чуть светлее туники.