Чтение онлайн

В этом произведении Турсун-заде так же, как и в ранних его стихах и поэмах, явственно ощущается связь и с фольклорно-песенной и с литературной традициями. Сказываются эти традиции прежде всего в обильно представленных здесь литературно-книжных и устно поэтических ассоциациях и приемах. Как это можно было наблюдать в некоторых поэмах-притчах А. Лахути («Максиму Горькому», «Витязь Мир», «Мардистан» и другие), поэма Турсун-заде начинается с назидания старика-отца. В первых же строках поэмы возникают легендарные образы благородных героев Фархада и Меджнуна, ставших нравственным критерием народного характера. Им противостоят хитроумные и коварные Хосров и Зохак. Враг сравнивается то с чудовищем (аждар и аждаха), то с хитрой лисой, то с потомками Зохака [1] ; герои — с воинственным и доблестным орлом или эпическим героем Рустамом. Авторская речь, как и слова персонажей поэмы, пересыпана народными изречениями и пословицами. Удачно используются в поэме различные метафорические олицетворения сил природы, которые помогают выявить романтическое настроение героя, его торжественно приподнятое душевное состояние. В тот момент, когда он, прощаясь с родными местами, уходит на фронт, со словами напутствия обращаются к нему реки, горы, цветущие поля хлопчатника. Они желают Кодиру, чтобы мысли его были так же прозрачны, как вода горных рек, и чисты, как снег, лежащий на горах. Особенно охотно и часто прибегает Турсун-заде к параллелизмам, благодаря которым любовь героя и его невесты приобретает в поэме нежную поэтичность и одухотворенность:

Но среди удачных сравнений и сопоставлений, придающих истинно национальный колорит произведению, попадаются и такие, которые врываются резким, безвкусным диссонансом в художественную ткань поэмы. Это происходит тогда, когда в одном произведении сталкиваются понятия и представления прошлых времен с приметами современности, с явлениями и чертами социалистического быта и новых взаимоотношений людей: «Когда скрылась от взгляда дня пламеннолицая счастливая невеста (т. е. попросту говоря, когда зашло солнце. — З. О.), зажегся свет лампочек Ильича и осветил улицы деревни…».

Подобные художественные просчеты свидетельствовали о том, как сложно проходил для поэта процесс овладения художественным мастерством, в то время заметно отстававшим от быстрого его идейного развития.

Война, разрушения, смерть многих близких и друзей придали новое содержание, новый глубокий смысл гуманизму поэта, антивоенному и антиимпериалистическому пафосу его стихов. Углубляется его представление о народе как о творце истории. В одном из первых послевоенных стихотворений он пишет о труде, преобразующем жизнь, о народе, единственном хранителе «бесценных сокровищ земных недр», поэзии и родников творчества.

Стихотворение «Хранителю сокровищ» написано в 1946 году. Добытый таджикским рабочим в горах Бадахшана рубин словно придал песням Турсун-заде новые краски. Горячий патриот, никогда ничего не предпочитавший слову «Родина», как он горячо и искренне сказал об этом в стихотворении «Никогда» (1942), Турсун-заде становится патриотом угнетенных и обездоленных народов стран зарубежного Востока, певцом их страданий, надежд и стремлений.

Чем самостоятельнее делаются его художественные поиски, чем шире кругозор, чем полнее его творчество сливается с лучшими тенденциями советской и прогрессивной зарубежной литературы, тем все более ценным становится вклад поэта в культуру и литературу своего народа и тем самым в культуру народов других стран. Послевоенные поэтические циклы «Индийская баллада», «Я со свободного Востока», «Голос Азии», в которых нашли свое выражение широта взгляда и мудрость советского общественного деятеля, интернационализм и подлинная народность, знаменовали начало нового этапа в развитии таджикской поэзии, явились новым завоеванием советской многонациональной литературы.

В 1947 году председатель правления Союза советских писателей Таджикистана Мирзо Турсун-заде [2] в составе советской делегации едет в Индию на Первую конференцию стран Азии, которая состоялась в Дели.

Индия в тот период только что после двухсотлетнего английского владычества вступила на путь независимости. Следы господства колонизаторов были слишком свежи, раны, нанесенные индийскому народу, еще кровоточили. Раздел Индии в 1947 году на два доминиона — Индию и Пакистан — сопровождался жестокими столкновениями между индусами и мусульманами, усиленно подогреваемыми Лондоном. Впечатления от поездки были настолько сильны и ярки, что не написать, не рассказать об увиденном было нельзя.

В сентябре 1947 года публикуются первые стихи знаменитого индийского цикла Мирзо Турсун-заде. Переведенные на русский язык С. Липкиным, В. Державиным и другими советскими переводчиками — они были затем переведены и на многие языки Советского Союза и ряда зарубежных стран, найдя отклики и в Индии. Поэт был удостоен Сталинской премии, награжден орденом Ленина.

Все прошлое Турсун-заде было постепенным и медленным накоплением опыта и постижением искусства народной поэтики, фольклорных и литературных источников и образцов. Он любил и ценил стихию народной песни, мудрость, заключенную в четверостишиях и афоризмах, любовно собирал их и упорно шлифовал свой вкус алмазной твердостью и чистотой устной поэзии таджиков. Она учила его чувствовать силу мечты человека, постигать сокровенные чаяния народа, понимать его эстетические потребности, симпатии и антипатии. Он узнавал, какие великие творения классиков прошлых веков переходили со страниц, исписанных искуснейшими каллиграфами, рукописей в песни хафизов и рави и прочно оседали в памяти неграмотных дехкан, мир которых, казалось, был навсегда ограничен, огорожен серо-желтым глинобитным дувалом, сливавшимся цветом своим с безбрежными песками пустынь.

Родниковая чистота фольклора и любовь к Родине научили поэта понимать жизнь других народов, понимать их искусство.

Но у Турсун-заде были перед глазами и иные примеры, Абулькасим Лахути и Пайрав Сулаймони первые в таджикской литературе создали образцы гражданской лирики, в которой зазвенели голоса зарубежных друзей. Один из Ирана и Турции, другой из Афганистана и Ирана привезли достоверные знания о жизни этих стран, рассказали о трагедии неравенства, нищеты, искусственно разжигаемой национальной розни.

Стихотворения Лахути «Сожженная нива», «В Калькутте», «Смерть революционера», «Не в Иран ли мчишься, ветерок», «Иранскому крестьянину», «Единение», произведения Пайрава «Таджикская республика и пролетарская Таджикская печать», «Два похода», «Дело рук твоих», «Сидящему на троне (Вице-королю Индии)», «Индостан» могут быть признаны прямыми литературными предшественниками индийских стихов Турсун-заде, его поэм «Голос Азии», «Седая девушка» и стихотворений из цикла «Я со свободного Востока».

После окончания второй мировой войны колониальная система империализма оказалась прорванной в нескольких своих звеньях. Новый мощный подъем национально-освободительного движения заставил отступить империалистов Англии, Франции, Америки, Голландии. Одна за другой обретали государственную независимость и самостоятельность бывшие колонии. Антиимпериалистические, антифеодальные и антимонархические движения вспыхнули на Арабском Востоке, в Иране, в глубинах африканского континента. Под влиянием этих событий, под влиянием все растущего международного авторитета и силы социалистического лагеря, возглавляемого Советским Союзом, пробуждалось и росло классовое и национальное самосознание самых угнетенных, самых бесправных в прошлом рабов империализма.

Еще в двадцатые годы Пайрав Сулаймони говорил, противопоставляя устремления империалистических держав и молодой страны социализма: «Мы хотим открыть для народов земли по-новому яркий мир…» [3] . К тому времени, когда Турсун-заде написал свои индийские стихи, этот новый, яркий и справедливый мир был не только «открыт», но и отвоеван. Он устоял перед тяжкими испытаниями, выдержал многочисленные натиски врагов и стал великой опорой народов, борющихся за национальную и социальную свободу на всем земном шаре. Турсун-заде — живому свидетелю грандиозных событий суждено было отразить и запечатлеть их в своих произведениях. Своим пафосом, своим содержанием они были созвучны голосам молодых литераторов Азии и Африки, отвечали на животрепещущие вопросы, возникавшие в их произведениях, помогая бороться, различать врагов, указывая единственно верный и проверенный путь к свободе.

Когда читаешь, например, стихотворения мозамбикского поэта Лилинью Микайи, кажется, что именно на его страстный, настойчивый призыв отвечал своими произведениями Турсун-заде. Лилинью Микайя обращается к брату «из далекой страны снежных пейзажей или из края сияющих птиц южных земель», он настойчиво требует: