Чтение онлайн

– Спасибо.

– Я проезжал мимо, увидел свет в твоей квартире, – начал он таким тоном, словно оправдывается. – Подумал, странно, что ты у себя, подумал, что поругались с этим, вот и заехал. Ну, а тут такие события.

– Спасибо.

Он засмеялся.

– Кончай благодарить, думаю, ты бы сделала для меня то же самое. Я просто вспомнил, как у меня был сотряс, и как меня выворачивало, вот и захватил в ванной ведро.

Я обняла его, прижавшись к нему. Саднило лицо, ныла губа, очень болели ребра, но осознание, что у меня такой классный друг, лечило.

– А ты этого-то береги, он вчера был сам не свой. Мне кажется, он даже плакал.

Саша явно радовался возможности принизить Антона, но во мне это вызывало противоположные чувства. Били меня, а попали по Антону. Интересно, так загадывал Кослов?

– Он злится, – сообщила я.

– Еще бы, моя Мишель, но мне кажется, он сломлен. Это нормальная реакция мужчины, который не уберег свою женщину.

Я хотела возмутиться, но Сашка понял меня.

– Конечно, я не имею в виду, что он должен тебе приставить личную охрану и двадцать четыре на семь следить за каждым твоим передвижением, – он погладил меня по голове и, отняв руку, обнаружил на ней волосы. – Хотя, в данных обстоятельствах это не было бы лишним.

Саша сел и стал разглядывать мою голову, как мартышка.

– Так вот, моя Мишель, он знал, с кем выходит на тропу войны, и то, что сейчас произошло было ожидаемо, только странно, что этот Кослов подослал к тебе каких-то наркоманов, а не какого-нибудь элитного киллера.

– Денег нет, – пояснила я.

– Это многое объясняет. Расческа в ванной? – Саша посмотрел на мою голову с очень кислым выражением.

В следующие полчаса мне так и не удалось поспать, Саша терзал мои волосы, вычесывая из них клоки оторванных волос. Мне кажется, из этих пучков, что снимались с каждым махом расчески, можно было собрать кошку. Было больно, но я была благодарна Саше, он был предельно бережен. Вспомнились наши студенческие годы, он часто причесывал мне волосы, а потом заплетал волосы в две косички. Думаю, это был его ритуал с мамой, когда ему приходилось о ней заботиться. Мама встала на ноги, даже обзавелась какой-то личной жизнью, а Саша стал заботиться обо мне. Поэтому это стал и наш обряд.

Антон приехал, как и обещал, довольно быстро, зашел в спальню с улыбкой, которая оборвалась как тонкая нить, стоило ему увидеть Сашу, заплетающего мне волосы.

Безумными глазами, в которых красноречиво было обещание убийства, Антон впился в Сашку. Затем его взгляд упал на клоки волос, которые мы не успели убрать с постели рядом. Кажется, его передернуло, и он, сказав Саше, что ему пора, быстро покинул комнату.

Хотелось посмотреть на Сашино выражение лица, мне показалось, что он хихикнул, но он еще не закончил с последней косичкой, и я не рискнула ему мешать.

– Не переживай, – он поцеловал меня в щеку и погладил по плечам. – Мне правда пора, заеду к тебе завтра.

Саша ушел, а Антон в комнату так и не зашел. Я слышала, как он ходит по кухне. Как закипает чайник. Даже как звонит его телефон, но он прикрыл дверь в спальню и отошел подальше, я перестала разбирать его речь. У меня сейчас совершенно непривлекательная внешность, да и проблем я ему создала немало, можно понять его нежелание находиться со мной рядом. И куда он ездил, я не знаю, может, обсуждал с отцом варианты, как безболезненно со мной расстаться? С одной стороны, такие мысли звучат абсурдно, но и других объяснений у меня не было.

Я задремала, но меня разбудил Антон.

– Мишель, ты хотела в душ, пойдем.

Он начал меня поднимать, а у меня не было сил возражать ему. Я боялась противиться и просить оставить меня в покое. Мне казалось, если я его сейчас оттолкну, то он уйдет навсегда. Он помог мне добраться до ванной комнаты, где на кафель расстелил стопку полотенец, прямо посреди душевой.

– Думаю, стоять тебе будет тяжеловато, поэтому, сядешь на полотенца, пока я тебя обмою. Мне больше ничего не придумалось, – он пожал плечами, а между бровей залегла складочка.

Я надеялась, что наш процесс мытья хоть немного будет содержать прежние эротические нотки, но ожидания смылись уверенными руками Антона так же, как грязь с меня. Антон даже не взглянул на меня, как прежде. Он меня просто мыл, аккуратно, бережно, но без какой-то забавы, игры или заигрываний. Затем отнес в постель, где насухо вытер и даже помог надеть сорочку. Он взял влажное полотенце и вышел. А я не в силах сдержать слезы обиды, накрылась одеялом. Вскоре послышалась трель телефона Антона и хлопнула дверь. В квартире воцарилась страшная тишина. Куда ушел Антон, я не знала, а внутренняя Богиня шептала какие-то неприятные варианты, пришлось отключить её и уснуть.

Глава 3

7 июня( четверг)

Когда открыла глаза, комната отозвалась унылой пустотой. Я тихонечко лежала, прислушиваясь к звукам еще не проснувшегося дома и города. В всегда светлую комнату еще не заглядывало солнце, а легкая тюль на окне шелестела от проникающего ветерочка. Её шорох-единственный звук. Если прикрыть глаза, то можно представить юг, как вдали крадется море по песочному берегу, шепчет и зазывает поиграть. Вот-вот закричит чайка, и воздух будет обдувать лицо свежим, прохладным бризом.

– Кхе.

Я дернулась, испугавшись неожиданного звука, не вписывающегося в мои грезы.

– Ой, ты чего, малышка? Испугал? – Антон положил мне на плечо крупную ладонь.

Я улыбнулась, осознавая, что он тут, за моей спиной. Значит, вернулся, и я еще его малышка. Губа остро заболела, от натянувшейся улыбки, и я её накрыла пальцами, будто это движение могло успокоить саднящую плоть.

– Болит? – Антон перегнулся через меня. – Покажи-ка.

Он отнял мою руку от лица и осмотрел внимательно губу. Я же заглядывала в его глаза, ища в них его настоящую реакцию, что он испытывает теперь, глядя на меня. Отвращение? Разочарование? Прочитать его лицо я не смогла, испытала досаду. Что лучше: отвращение или неопределенность? Первое – конкретная эмоция, с которой можно работать. В моём случае слишком много вариантов.

– Светлана сказала, в субботу можно будет снять швы, к этому времени отек полностью уйдет. Я купил крема, которые она рекомендовала, сейчас надо будет нанести их на все твои синяки.

Он встал с кровати и направился в зал, мне осталось лишь наблюдать за его широкой спиной, удаляющейся непонятно куда. Я решила, что этого утреннего непонимания с меня достаточно, и, закрыв глаза, попыталась проспать неправильно начавшееся утро.

– Мишель, эй, Мишель, надо обработать синяки.

Антон вернулся с тюбиком мази в руках, я посмотрела на него, на тюбик, опять на него.

– Давай намажу, и пойдем позавтракаем.

– А работа?

– Ну куда же я тебя оставлю? Поработаю из дома.

Но ночью оставлять не побоялся, подумала я, но вслух не сказала, радости от того, что он не уйдет мне хватило, чтоб скрыть печаль.

Я медленно села и вытянула руку, ожидая, что получу мазь, но он всё сделал сам, выдавив густую полосочку на палец, шлепнул им мне на губу. Было больно, и это выразилось у меня на лице, Антон извинился, и стал чуть более аккуратен.

Справившись с губой, когда я уже чувствовала себя достаточно дискомфортно от нашего мероприятия, Антон, подцепив мизинцем лямку на моем плече, скинул её вниз, обнажив одну грудь. Я замерла в ожидании, когда он проделает то же самое с другой стороны. Моё ожидание было вознаграждено, и сорочка соскользнула до бедер. Под взглядом Антона соски напряглись, а снизу появилось тяжелое томление, казалось бы уже забытое чувство за последние дни.