Чтение онлайн

Освободив руки, я медленно опустилась на подушку, поглядывая на Антона. Ожидая, сорвется он с цепи, как раньше, или мой вид потерял для него желанный вид. Взгляд Антона прошелся по моей груди, он шумно сглотнул слюну, и когда я решила, что воздух разогревается, наши взгляды встретились. Он тряхнул головой, выдавил еще порцию мази и стал размазывать её по моим ребрам. Я чувствовала страшную боль, но болела не губа или ребра, по которым скользили его пальцы, болело сердце, как бы это не звучало антинаучно. Я была окончательно не любима и отвергнута. Внутри меня сгорало в пепел всё прекрасное, что посадил за эти недели Антон. Огромный пожарище внутри, но наружу я не выпустила ничего. Антон скинул одеяло и стал мазать мои ноги, спокойно, размеренно, не выразительно. Мне подумалось, что мы с ним поступаем одинаково, не показываем свои эмоции, я – боль, а он- отвращение. Как только он закончил, я постаралась поскорее надеть сорочку и закрыть своё тело от его взглядов, наверняка полных ледяных чувств.

Медленно встав, я пошла в гардероб за одеждой, которая могла бы скрыть моё тело, хотя бы на то время, пока Антон рядом, или не зажили синяки. Мужчина не пошел со мной. Он остался на кровати, сохранив молчание. Да и о чем говорить? Расстаться он со мной не может, это я понимаю, хотя бы пока я не поправилась. Оставить одну – тоже не по-человечески. А находиться со мной вблизи ему больше неприятно, не говоря уже о необходимости общаться и видеть моё калечное лицо.

Длинные трикотажные брючки и лонгслив справились со своей задачей. Из гардероба я вышла прикрытая, еще бы на лицо что-то придумать. Желто-черная скула, к тому же еще отечная. Словно вывернутая нижняя губа сильно меняла внешний облик.

Кровать была заправлена, но сверху на покрывале лежал плед, которого я не видела раньше. Уютное вязаное полотно. Я коснулась еще крупной бежевой вязки, ощутила облачко под пальцами, пушистое и совсем невесомое. Какая красивая вещь. Неужели Антон купил его для меня? Заботливо.

Я решила проявить вежливость, обернулась в новый плед и вышла в зал, прижимая его к лицу, прикрывая им синяки, показывая всем видом, как я оценила заботу. Антон выставлял тарелки на стол.

– Сидеть за столом будем, или на диване? – спросил Антон, услышав меня, и обернулся.

Один взгляд на меня, и лицо Антона опять преобразилось в строгую маску, но я успела увидеть, как он поморщился, словно прожевал лимон.

Я кивнула на стол и села за него, оставляя вопрос без прямого ответа.

У меня стояла тарелка с каким-то супом пюре, который пах курицей и сыром. Желудок отозвался болезненным спазмом. Я вдруг поняла, насколько изголодалась, церемониться не стала, взяла ложечку и, подцепив по краю суп, отправила в рот. Вкусовые рецепторы восторженно заиграли, встречая еду. Мозг не успел осознать, что я ем, прежде чем проглотила ложку. Никаких неприятных ощущений в горле не возникло, желудок не реагировал, поэтому, я спешно стала отправлять ложку за ложкой в рот, пока не опустошила всю мисочку. Наконец ощущение сытости до меня дошло, и я, чуть отодвинувшись от стола, довольной откинулась на спинку стула.

Я так была увлечена поеданием супа, что не заметила, что Антон очень пристально смотрит на меня и улыбается. Я улыбнулась в ответ, как могла, обезображенным ртом. Его улыбка погасла.

Он налил мне в чашку чай, который не вызвал нисколечко желания его пить.

– Кофе? – попросила я.

– Мы не спросили у врача на счет кофе, – отрезал он.

Ну что поделать. Я взяла чашку с слабым раствором чая и пересела на диван, плотнее укутавшись в плед, единственный оставшийся мне атрибут уюта в этой квартире, когда ко мне потерял интерес её хозяин.

Антон медленно ел, отвлекаясь на свой звонящий периодически телефон. Вскоре рядом вырос ноутбук, погрязнув в котором, он забыл о остывающей пище. В следующие часы я взяла свой блокнот с карандашами и рисовала, хаотично, выплескивая на бумагу всё, что накопилось внутри. Разрисовав несколько листов, успокоившись, я стала делать наброски деревьев, растущих за окном, низкий ярко-прокрашенный болотной краской заборчик, куст шиповника. Теперь рисовала увлеченно, совершенно отключившись от реальности, и, лишь услышав своё имя, осознала, что Антон разговаривает с мамой.

– Да, на работе сейчас, я ей передам, что ты звонила.

Он мне подмигнул, будто у нас была общая договоренность.

– Мишель сама выбирает себе платье, я же говорил, твоё вмешательство лишнее.

А если учесть, что никакой свадьбы не будет, то тем более мамино предложение, какое бы оно не было, точно лишнее.

Я не стала невольно подслушивать чужой диалог и, встав, ушла в спальню. Дикое ощущение одиночества сводило с ума. Я написала Оле, которая ответила, что новая девочка отлично справляется с обязанностями, но она еще пару дней отработает с ней. Это не могло не радовать. Посмотрев в зеркало, я оценила скорость, с которой спадает отек на губе. Еще дня два, и несмотря на нитки можно будет выйти на работу, хотя бы для оформления закупок или работы за баром, при необходимости. Антон всё еще разговаривал, переходя на более высокие ноты, эмоционально, мне показалось, что он ругается. Выйти к нему я не могла, он не нуждался больше во мне, поэтому я написала Саше.

М: «Ты заедешь сегодня?»

С: «Могу приехать через час».

Меня это порадовало, Сашка как всегда был мощнейшей поддержкой, но надо было предупредить Антона.

Мужчина сидел за столом, сильно растирая пальцами глаза, вид был утомленным.

– Саша заедет через час, – сообщила я тихо.

Он замер, не отнимая пальцев от лица. Сделал глубокий вдох и, сказав «отлично», направился в ванную, бросив всё на столе. Пока он отсутствовал, я убрала посуду, разобрала посудомойку, постаравшись расставить все чашки и тарелки, как делает это он, не нарушая порядка хотя бы в этом.

Телефон его завибрировал, я совершенно без задней мысли, глянула на экран, а там сообщение от мамы:

«Я приеду в следующую субботу, я с ней разберусь».

С кем она собралась разбираться, я не знала, но могла догадаться. Антон вышел в полотенце, повязанном на бедрах, по торсу скользили капельки воды, а пах он так вкусно, что мне пришлось отвернуться, чтоб не заплакать от огорчения, что не могу его трогать. Он прошел мимо меня и исчез в гардеробной, где провел всё оставшееся время до прихода Сашки.

Зазвонил домофон, и я пошла открывать. Антон вышел навстречу моему другу одетый, в любимой белой футболке и рваных джинсах. Я бы закусила губу, если бы она помещалась мне в рот.

Он протянул руку Саше для рукопожатия.

– Ты надолго? Мне надо по работе отъехать.

– До твоего прихода пригляжу, – он кивнул на меня.

И мне хотелось стукнуть одного за то, что бросает, а второго, что меня выставляет вещью.

Антон кивнул и, обувшись покинул квартиру, не поцеловав меня, не сказав мне ничего, даже не посмотрев в мою сторону. Слезы горьким потоком полились из глаз.

– Ты чего? – обхватил меня Саша. – Эй, поругались что ли? Ты чего?

А я давилась слезами, даже не сдерживая их, пытаясь избавиться от слабости, выталкивая с ними всю боль. Я даже начала подвывать, насколько способно было слабое горло.

Саша медленно гладил меня по голове, тихо мыча какую-то мантру, по всей вероятности, которая должна была меня успокоить.

Мы так и стояли, пока я не ощутила полнейшую слабость в ногах и апатию. Опираясь на Сашу, я добрела до дивана и, завернувшись в плед, шмыгнула носом.