Чтение онлайн

– Но как же предатель Генри? – королева обняла сына за руку, будто пытаясь удержать на безопасном расстоянии от угрозы. – Он уже показал, чего стоит его клятва.

– Его Величество король Генри, – медленно проговорил Алек, – Правитель стражей и хранитель Короны Теней действительно показал цену своего слова.

Мишель перевела взгляд на Генри: его лицо побледнело, глаза сверкали сталью. Совершенно непонятно, о чем он думал, однако по тому, как он сжал ее руку, стало ясно, как сильно он волнуется.

Мягко убрав руки матери, Алек уверенно направился к Генри. Рыцари расступились, пропуская наследного принца в круг. Остановившись напротив бывшего друга, он проговорил:

– Все совершают ошибки, – и, помедлив, добавил: – Я не исключение.

Голубые глаза принца сияли решительностью, а руки сжались в кулаки.

– Я был неправ. Ослеплен болью и желанием отомстить. Извинения не способны вернуть тех, кто погиб от моей руки, – этот груз мне нести до конца жизни. Однако я могу пообещать тебе, что впредь ни один страж не пострадает по вине человека, – с этим принц протянул Генри руку. – Примешь ли ты мою клятву верности?

Глаза Мышиного короля расширились от удивления, а губы чуть приоткрылись, однако вместо ответа Генри протянул руку, перехватив принца чуть ниже локтя.

– Клянусь жизнью, что до конца своих дней буду заботиться о народе стражей, как о собственном, ставя их благополучие превыше собственного. Клянусь, что мир между нашими народами не будет нарушен по вине людей.

– Я принимаю твою клятву, – тихо проговорил Генри. – И возвращаю людям те же слова. Клянусь жизнью, что впредь стражи продолжат поддерживать порядок в обоих мирах и навсегда останутся верными союзниками людей.

– Да будет так, – торжественно кивнул Алек.

Их руки на миг вспыхнули магическим светом, а затем зал наполнился гулом возбужденных людских голосов, кто-то захлопал в ладоши, другие подхватили.

Наклонившись к Генри, Алек что-то сказал. Мышиный король кивнул и, отпустив руку принца, обнял Мишель. Тем временем королевская чета приблизилась к ним, остановившись напротив Генри и Мишель.

– Думаю, нам нужно о многом поговорить, – сказала королева.

– Хотите разорвать обоюдоострую присягу? – усмехнулся Генри. – Понимаю, ведь теперь на кону не только моя жизнь, но и жизнь наследника короны.

– Мы не станем подвергать сомнению решение сына, – подал голос король. – Думаю, у него были веские основания так поступить.

– Приятно слышать, – Генри чуть заметно склонил голову. – Вот только, думаю, наш разговор придется перенести, потому что сейчас мне нужно объясниться с другим человеком.

Он посмотрел на Мишель, и от его взгляда в ее груди стало горячо.

– Полагаю, эта девушка много сделала для всех нас, – сказала королева. – Могу я узнать твое имя, дорогая?

– Мишель, – отозвалась она, присев в неловком реверансе.

– Ты не принадлежишь нашему миру, – заметила златовласая правительница. – Но ты и не страж. Кто же ты, милая?

– Я просто… – начала Мишель, но Генри не дал ей договорить.

– Хранительница Короны Теней, королева стражей… Если только ты не против, – он взглянул на Мишель, и в робкой улыбке, появившейся на его красивом лице, ей почудилась неуверенность.

– Не против, – не пытаясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы, улыбнулась она.

Генри притянул любимую к себе, приподнял над полом, закружил, отчего Мишель счастливо рассмеялась. А потом вместо того, чтобы опустить ее на землю, потянулся к ее губам, запечатав их обещание долгим поцелуем.

– Пожалуй, сейчас действительно не лучшее время для разговоров, – усмехнулась королева и, ухватив замерших статуями мужа и сына под руки, потянула их прочь от Мишель и Генри, бросив через плечо: – Однако помните, что мы будем с нетерпением ждать следующей встречи!

– Дочь погибшего Крысолова стала Мышиной королевой? – покачала головой миссис Шервуд.

– Кому, как ни ей знать, как усмирить пыл оборотня, – усмехнулся Марк.

Они сидели в пустой кофейне за столиком у окна, и первые лучи солнца раскрашивали темное небо оранжевыми мазками. Перед директрисой стояла чашечка кофе, а напротив устроился бородатый бариста с прозрачным, до краев наполненным льдом бокалом.

– И давно ты это затеял? – строго спросила миссис Шервуд.

– Кто знает? – он коснулся кожаных шнурков на запястье. – Честно говоря, я почти ничего не сделал. Просто создал вероятность.

– Как и всегда, – фыркнула она. – Ума не приложу, как ты это провернул в моем пансионе.

– Решил, что маленькой межмировой норки хватит, чтобы, скажем, впустить одного мышонка, который угодит в мышеловку, и другого – чтобы его спасти, – проговорил он, помешивая трубочкой лед. – Всего лишь вероятность. А вот что из этого выйдет, они решили сами. Ты ведь знаешь, чувства людей мне неподвластны.

– Ты дал Мишель ключ, – напомнила собеседница, осуждающе сверкнув изумрудными глазами. – Подвесил принца на елку.

– Вероятности, моя дорогая, всего лишь вероятности…

– А до этого вмешался в дела двух миров, не позволив стражам и их покровителям поубивать друг друга, – вздохнула она. – О чем ты только думал?

– Два разрушенных мира и одно одинокое дитя, по-твоему, лучше, чем моя новая вероятность, в которой каждый из этих троих станет по-настоящему счастливым? – приподнял темную бровь бариста.

– Разумеется, нет! – недовольно фыркнула миссис Шервуд. – И все же я настоятельно требую, чтобы ты оставил детей из моего пансиона в покое!

– Да ты с ума сошла такое просить! – воскликнул Марк, громко опустив обе руки на стол, от чего посуда жалобно дзынькнула. – Десятки сирот со всех миров под одной крышей! И у каждого за плечами – целая история. Разве можно не воспользоваться такой возможностью, чтобы создать новые вероятности…

– Марк! – властно одернула директриса. – Эти дети и без того многое вынесли. Я не позволю тебе проводить над ними свои дурацкие опыты!

– Но ведь с лапочкой Мишель все получилось прекрасно, – заметил бариста с хитрой усмешкой.

– Я тебя предупредила! – она поднялась, высокая и прямая, будто палка, и, положив на стол несколько монет за кофе, направилась к выходу. – И будь добр, верни замок в родной мир! По городу уже поползли слухи.

– Не волнуйся об этом. Береги себя, – бросил ей в спину Марк.