Чтение онлайн

– Привет! – мальчишка спрыгнул с ветки дерева.

– Где ты был? – с ходу набросилась на него Мишель.

Она и сама не могла бы сказать, почему к радости от новой встречи вдруг примешалось негодование. Он ведь ничего плохого не сделал, просто пропал на несколько долгих-предолгих недель.

– Я волновалась за тебя, – более миролюбиво добавила она, когда на лице Генри отразилось легкое замешательство.

– Я тоже постоянно о тебе думал, – признался он. – Только не мог прийти раньше, прости. Мне пришлось… отлучиться.

Должно быть, Генри забирали в приемную семью, подумала Мишель. Только вот, судя по тому, что теперь он снова в детском доме, надолго он там не задержался. Так случалось. Воспитывать чужих детей – задача не из легких, говорила миссис Шервуд. Ничего удивительного, что некоторые взрослые с ней не справлялись.

Мишель хотела пожалеть Генри, но вдруг подумала, что на самом деле ничуть не жалеет, что он не прижился. Ведь теперь они смогут проводить время вместе.

«Какая же ты эгоистка!» – пожурила себя Мишель и на этом решила отбросить сожаления. Глупо печалиться, когда твоя рука – в руке друга, а впереди – солнечный день, который можно провести так, как хочется.

… – Ты никогда не думала сбежать отсюда? – спросил Генри в один из тихих летних вечеров.

Они сидели бок о бок на крепкой ветке яблони и любовались ярко-оранжевым закатом. В кармане фартука Мишель лежали спелые яблоки, источающие сладкий аромат, а плечо Генри стало заметно шире и идеально подходило, чтобы опустить на него голову. Что еще надо для счастья, когда тебе шестнадцать?

– Зачем? – Мишель повернулась к другу, и легкий ветерок бросил в лицо волнистую прядь. Последний год она исполняла роль помощницы воспитателя и крепко привязалась к малышам, которые, как и она, были лишены родительской любви. Разве могла она сбежать, бросив их на произвол судьбы?

– Чтобы увидеть другую жизнь, – отозвался он, без стеснения заправляя ей за ухо непослушный локон. – Чтобы самой выбирать, что тебе делать, а не быть заложницей чужого решения. Стать счастливой.

Мишель задумалась. Она не привыкла жалеть о выпавших на ее долю горестях и твердо верила: счастье живет не где-то за горизонтом, не рассыпано в воздухе, не скрывается в великолепных дворцах. Оно прячется внутри, в самом сердце. Нужно лишь не бояться открыться, позволить себе впустить его в свою жизнь.

– А ты разве не счастлив? – она повернулась, чтобы видеть лицо Генри. Его серые глаза до краев наполнились сомнениями.

– Счастлив, – задумчиво проговорил он, однако Мишель видела: его что-то тревожит, не дает сполна насладиться моментом.

– Тогда зачем сбегать? – осторожно спросила она.

– Чтобы сберечь это, – он тоже повернулся к ней, и сердце Мишель дрогнуло. Так бывало всегда, когда он смотрел на нее с такой жадностью и решимостью. – Чтобы никто и никогда не смог отобрать у меня то, чем я дорожу.

Его рука нашла ее пальцы и легонько сжалась. Мишель ответила улыбкой. Какой бы груз ни лежал на плечах Генри, она твердо верила: пока они вместе, вот так близко, все трудности им нипочем.

– Ну, меня у тебя никто не отберет, – пообещала Мишель и шутливо добавила: – А значит, тебя уже можно считать самым счастливым парнем: кому еще так повезло с подругой?

Она состроила смешную рожицу, и Генри не удержался от улыбки.

– И не поспоришь, – покачал головой он. – Моя самая большая драгоценность.

Мишель не нашлась, что на это ответить, лишь понадеялась, что Генри не заметит, как сильно взволновали ее его слова. Зачем он говорит так серьезно? Из-за этого его голоса все внутри переворачивается, а щеки наливаются предательским румянцем.

– Ты права, Мишель, ты как всегда права, – вздохнул друг и, запрокинув голову, посмотрел на бледный призрак полумесяца, проступивший в еще светлом небе. – Просто иногда я думаю: что было бы, если бы нас не связывали обстоятельства, если бы другие люди не ждали от нас слишком многого?

– Я никогда не задумывалась, чего ждут от меня другие люди, – сказала Мишель. – Быть здесь, с теми, кому я нужна, – мой выбор. Я люблю приютских детей…

– Они вырастут, покинут детский дом и никогда о тебе не вспомнят, – прервал ее Генри. – Ты для них лишь отголосок чего-то настоящего. И если не ты, то кто-то другой займет это место в их жизнях. Понимаешь? Не важно, кто будет исполнять твою роль, так зачем тебе это? Не лучше ли быть свободной от обязательств?

– Но я свободна, – проговорила Мишель. – Ответственность за других не забирает мою свободу. И даже если обо мне забудут, я не расстроюсь, ведь так и должно быть. Я просто хочу сделать то, что в моих силах, там, где я есть, чтобы мир стал чуточку лучше. Разве это плохо?

Генри молчал, и Мишель решила не мешать его размышлениям. Она просто обняла его руку и сделала то, чего ей уже давно хотелось: прильнув к другу, опустила голову на широкое плечо, напряженное и твердое.

Он шумно выдохнул и, расслабившись, обнял Мишель, устраивая ее в надежных объятиях.

– Ты всегда находишь нужные слова, – проговорил он, щекотнув дыханием ее волосы. – Спасибо.

Мишель улыбнулась, ощущая себя безмерно счастливой.

***

…Генри ждал ее на их прежнем месте: у раскидистой яблони в глубине приютского сада. Однако едва Мишель разглядела лицо друга, радость от долгожданной встречи уступила место испугу, ведь прежде она никогда не видела, чтобы он плакал. Ее сердце болезненно сжалось. Что же случилось, отчего его лицо исказило страдание?

Завидев подругу, Генри едва не бегом бросился навстречу, до боли сжал в объятиях и, спрятав лицо в ее волосах, разрыдался по-настоящему. Мишель почудился слабый запах крови, но она только и смогла, что обнять его широкие плечи, накрыть рукой растрепанную голову, утешительным жестом.

Что бы ни терзало ее друга, она будет рядом, станет на его сторону, поддержит. Только бы он рассказал… Вскоре Генри затих и ослабил хватку, но Мишель молчала, боясь пошевелиться, спугнуть его откровение.

– Прости, – с трудом проговорил он и отстранился, пряча взгляд. – Такой ужасный человек как я не достоин тебя… Я не должен был приходить сюда, но не удержался… Хотел увидеть тебя еще раз.

– Вовсе ты не ужасный, Генри! – убежденно проговорила Мишель. Положив обе ладони на его щеки, она повернула его голову, заставив взглянуть ей в глаза. Осенний ветер обсыпал их пожухлыми листьями, но сейчас она не чувствовала холода. – Пожалуйста, расскажи мне… что случилось? Обещаю, я не стану тебя осуждать!