Чтение онлайн

Я бросился к двери и вниз по лестнице, но мужчина уже скрылся из виду. Что я сказал или сделал, — этого я вспомнить не могу, но я помню, что был на грани того, чтобы разорвать это одеяние на куски, когда меня внезапно остановила мысль, что если я это сделаю, у меня не останется ничего, что я мог бы надеть! На дне коробки лежала сложенная записка. В ней значилось:

— Господин адвокат Дю Буа! — сказал я вслух. — Это имя мне известно! Да — я помню: он живет на Рю де Ришелье; имеет большую практику и репутацию скряги! Что ж, он мог бы дать лучшую цену за свое домино! Черт возьми! Возможно, ему доставили мое, и сегодня вечером он будет щеголять в позаимствованных перьях на каком-нибудь званом вечере… Ах, если бы я только встретил его в Опере!

Театр был переполнен, и сцена представляла собой сплошное сияние огней и веселья.

Здесь были албанцы, казаки, Пьеро, испанские дворяне, итальянские цветочницы, греки, султаны, Крестоносцы, Почтальоны, Демоны, турки и бесчисленные дебардеры. Здесь было все богатство, роскошь, мода Парижа; и здесь был бедный Фредерик Гамильтон в этом отвратительном сером саржевом домино!

Я не видел никого, одетого так убого, как я, — меня преследовали насмешки и дерзкие вопросы. Один похвалил меня за мой тонкий вкус в модных костюмах; другой спросил адрес моего костюмера; третий приветствовал меня как «миллионера в саржевом домино».

В разгар моего отчаяния я вдруг почувствовал легкое прикосновение к своему плечу, и чья-то рука скользнула в мою.

Я обернулся и увидел даму в платье монахини-кармелитки, с маской на лице и капюшоном, плотно надвинутым на голову.

— Как вы опаздываете! — поспешно сказала она. — Я ждала вас последние два часа.

— Ma foi, мадам, — ответил я на лучшем французском, на который был способен. — Я чувствую себя особенно польщенным вашим беспокойством.

— Увы, мсье, — нетерпеливо сказала дама, — к чему это легкомыслие? Момент слишком серьезный, чтобы шутить!

— Мадам, — сказал я, смеясь, — ваша проницательность удивительна. Мне действительно еще предстоит открыть для себя торжественность Бала-маскарада.

— Прошу вас, прекратите эту игру, — сердито сказала леди, — и дайте мне ответ, ради которого я осмелилась прийти сюда одна этим вечером. Настал момент, когда вы должны принять решение — этой самой ночью вас могут призвать. Отсрочка, хотя бы на несколько часов, отказ в последний момент, когда слишком поздно нанимать другого адвоката — этого было бы достаточно, чтобы наше дело выиграло! Скажите, мсье: да или нет?

Я замолчал от изумления. Леди продолжила:

— Если вам нужны деньги, вы их получите. Мы удвоим сумму, которую заплатят вам маркиз и его советники. Если вам нужна должность, то вы знаете, — мой муж обладает достаточным влиянием, чтобы продвинуть вас. Говорите, мсье, говорите — можем ли мы положиться на вас сегодня вечером, если сегодня вечером вас вызовут?

— Я боюсь, мадам, — сказал я, — что вы обращаетесь ко мне, находясь под ложным впечатлением. Я не имею чести знать вас, и я не понимаю ни одного слова из того, что вы говорите.

— Значит, вы такой бесчувственный? — воскликнула моя собеседница. — Неужели вы действительно можете с такой легкостью относиться к столь болезненной для нас теме? Если вы принимаете этот тон, это мнимое невежество, этот иностранный акцент только для того, чтобы обратить мои мольбы в шутку и еще сильнее оградить свое сердце от призывов беспомощной скорби, это несвоевременно, мсье, — несвоевременно и неблагородно. Скажите сразу, что вы не станете помогать нам, что вы безжалостны; но, ради всего святого, прекратите это жестокое издевательство!

— В самом деле, мадам, — начал я, — вы ошибаетесь во мне…

— Напротив, мсье, — с горечью ответила она, убирая руку с моей руки, за которую она цеплялась в пылу своей мольбы, — напротив, я нахожу вас таким, каким и ожидала — холодным, бессердечным, беспринципным. Как вам не стыдно, мсье, заставлять так страдать невинную девушку!

— Мадам, уверяю вас, если вы только…

— Достаточно, мсье, вы отказываетесь. Увы! Теперь только Небеса могут помочь нам!

С этими словами она поспешно отвернулась, и через мгновение я потерял ее из виду в толпе. Я был очень удивлен тем, что услышал.

— Браво! — сказал я себе. — Вот отличный инцидент, на котором можно сплести историю! Пожалуй, я могу почерпнуть кое-какие «идеи» во время этого Карнавала!

Поэтому я протолкался сквозь толпу масок в поисках новых приключений.

Внезапно из-за колонны выскочил человек, одетый монахом, и грубо схватил меня за руку.

— Минутку, мсье, — сказал он хриплым голосом. — Я искал вас. Я только что встретил мадам баронессу, и я все знаю. Вы отказываетесь — вы непреклонны! Очень хорошо — но я получу удовлетворение, мсье, можете не сомневаться! Вы еще услышите обо мне!

И прежде чем я успел произнести хоть слово, он нырнул в толпу и исчез. Странно и необъяснимо! Мне показалось, что я узнал голос и костюм Мориса Дюамеля!

Ко мне взывала незнакомая дама, мне бросил вызов мой друг! Сюжет становился все более запутанным. Это дело обещало, по крайней мере, подарить мне комедию! Я решил, что, если ко мне снова обратятся, я больше не буду пытаться сбить с толку тех, кто это сделает, а подменю собой личность отсутствующего неизвестного и доведу приключение до конца.

Одно было очевидно: господин адвокат Дю Буа был прямо или косвенно замешан в этом деле, и что за все это недоумение я был обязан домино из серой саржи. Будучи подготовленным этим ходом рассуждений и принятым мною решением, я не был так сильно удивлен, когда несколько позже вечером обнаружил, что стал объектом особого внимания двух мужчин в простых черных домино. Они прошли мимо меня раз или два, и я услышал, как один из них сказал тихим голосом:

— Вы уверены, что это он?

— Конечно, — ответил другой, — разве вы не видите белый крест у него на плече?

Я невольно повернул голову, и там, конечно же, был маленький белый крестик, вышитый на правом плече домино. Раньше я этого не замечал.

Двое мужчин немедленно подошли, и последний говоривший, склонив голову ко мне, прошептал быстрым, осторожным голосом:

— Мы ищем вас, мсье. Момент близок, нельзя терять ни минуты. Он не сможет продержаться долго, и вы должны пойти с нами сейчас. Вы готовы?

На этот раз я был полон решимости не обнаруживать себя, поэтому молча поклонился и жестом показал им, чтобы они шли впереди. Не знаю, боялись ли они, что даже в последний момент я смогу ускользнуть от них, но они взяли меня под руки, по одному с каждой стороны, и так протиснулись сквозь толпу к двери. На углу улицы ждала карета, в которую мне велели сесть. Затем они уселись напротив; слуга захлопнул дверь, и мы поехали почти галопом.