Чтение онлайн

Однако покоя святым отцами так и не довелось обрести. В 1939 году разразилась новая мировая война — теперь уже вторая. Те из миссионеров, кто ещё оставался немецким подданным, опять были вывезены в Австралию и помещены в лагеря для интернированных лиц, как граждане враждебного государства. Данные репрессии, впрочем, не коснулись их детей, родившихся уже здесь. Ну и жен, конечно. Тем более, если те являлись австралийками. Работа миссии, хоть и понесшей значительные потери среди пасторов, не прекращалась. Ведь война шла где-то там, далеко — в Европе.

Ситуация резко осложнилась в день нападения Японии на Перл-Харбор. Смерть и разрушения пришли и на Тихий океан. В январе 1942 года японская авиация впервые начала бомбить Лаэ, Маданг, Финшхафен и другие города и поселки. Оставшиеся белые колонисты спешно покидали побережье и старались добраться до казавшегося безопасным Порта-Морсби. Путь туда пролегал или через поросший лесом хребет Оуэн-Стэнли или по морю. В эвакуации населения, кстати, принимали участия и два принадлежавших миссии судна — «Бавария» и «Умбой». (Женщин и детей, к счастью, успели вывезти месяцем раньше). Но далеко не все пожелали уехать.

Так не захотел оставить своих туземных учеников Адольф Вагнер, преподававший в миссионерской школе в Хельдбахе, что в окрестностях Финшхафена. Он относился уже ко второму поколению лютеранских проповедников. Вагнер родился в 1912 году, уже на Новой Гвинее, в семье преподобного Леонарда Вагнера. Высшее и богословское образование получил в Германии, после чего вернулся обратно. Когда началась эвакуация белого населения, в связи с началом войны на Тихом океане, он решил остаться, чтобы разделить все горести и невзгоды с местными жителями. Ведь из-за отсутствия пасторов местная церковь может остаться заброшенной, ибо некому будет свершать таинства. А священников из числа туземцев ещё не успели рукоположить. Их обучением, среди прочих, занимался и сам Вагнер. Потому и посчитал, что бросить все и уехать в безопасное место будет попросту нечестным. Как потом, после возвращения, смотреть в глаза аборигенам?

Поэтому, однажды ночью, он оседлал лошадь и отправился в округ Варео, где и спрятался в пещере, которую папуасы считали пристанищем злых духов. Соответственно, никто туда и не ходил. Вагнер скрывался там несколько дней, вплоть до того момента, когда австралийская администрация покинула округу. А потом вернулся к прежней работе. В течение двух военных лет, он крестил около 1200 человек, причастил ещё 1000, посетил 120 школ и конфирмовал 250 детей. Все изменилось после японской оккупации. Вражеские захватчики начали безжалостно грабить местное население, насиловать женщин, а молодых мужчин угонять и использовать в качестве носильщиков. И тогда Вагнер решил предпринять тщетную попытку защитить свою паству, отправившись к японскому командованию. Напрасные надежды! Никто не стал слушать преподобного. Более того. Японцы тотчас арестовали его и принудили исполнять функции переводчика. Дальше и того хуже. 9 декабря 1943 года, при отступлении японских войск из района Финшхафена, Адольф Вагнер был расстрелян в лесу у деревни Худева, расположенной близ горы Дедуа. Мир праху его! Преподобный погиб за свои идеалы. Но знаешь, что самое обидное? — между тем, продолжил австралиец.

— Что?

— Папуасы так и не оценили его жертвы. Теперь они хотят учиться только в гражданских школах, а не миссионерских. Почему? Потому, что там преподают английский язык! А с его помощью можно общаться с нами — военными. При меновой торговле, подобной сегодняшней, например. Они думают, что так будет продолжаться всегда! Карго-культ в действии!

Другим священником, оставшимся на Новой Гвинее, был преподобный Иоганн Деккер — один из пионеров немецкой миссионерской деятельности. В 1943 году тому и вовсе исполнилось семьдесят девять лет! Деккер окормлял деревни, расположенные по берегам этой самой реки Бусу — Улугуду, Тамигуду и так далее. В джунглях он построил уединенную хижину, в которой и скрывался, вместе со своими учениками, сначала от японской оккупации, а потом и от союзных бомбардировок. Деккера мы обнаружили и отправили в Австралию в октябре сорок третьего. Ну, хоть тут все благополучно закончилось! Но так бывает далеко не всегда…

В справедливости замечания офицера ANGAU Николай смог убедиться вскоре после возвращения в Лаэ. Накануне отлета корреспондентов, там состоялась пресс-конференция, посвященная японским военным преступлениям. Доклад делал главный судья Верховного суда штата Квинсленд Уильям Уэбб, специально прилетевший на Новую Гвинею для сбора материала:

— 20 сентября 1943 года, после освобождения населенного пункта Каяпит, были обнаружены привязанные к сваям хижин тела трех туземцев, безжалостно заколотых штыками. По этому факту я провел тщательное расследование. В частности, мной были подробнейшим образом допрошены солдаты из нашей отдельной роты 2/6, первыми вошедшие в отбитый поселок. Их показания вы можете прочесть в розданных каждому Приложениях.

Ещё более вопиющий случай произошел весной того же года. 15 марта, с острова Каируру, лежащего близ Вевака, на борт эсминца «Акикадзе» были взяты захваченные ранее японцами епископ Йозеф Луркс, шесть священников, четырнадцать братьев и восемнадцать монахинь католического ордена Божественного Слова. Чуть позже, на острове Манус, к ним присоединили и трех отцов из конгрегации Святейшего Сердца Христова — Борхарда, ван Клаарватера и Утша, вместе с тремя дочерьми Богородицы в Святейшем Сердце — Кунерой Лепеларс, Анциллой Слингерланд и Элизабет Схолман. По официальной версии, японцы везли своих пленников в Рабаул. Однако два дня спустя, на полпути между островами Новая Ирландия и Новая Британия все сорок пять несчастных были расстреляны на палубе, а тела их сброшены в море…

Уэбб говорил что-то ещё, однако Николай неожиданно ощутил внезапный приступ дурноты. В мозгу сразу всплыла картина католических священников, монахов и монахинь с пением псалмов стоявших перед дулами винтовок. А потом её сменили иные, не менее страшные, жутким калейдоскопом промелькнувшие перед внутренним взором — желтая глина Бабьего яра, закопченные печные трубы Хатыни, жирный черный дым крематориев Освенцима. И хотя конференция проходила на продуваемой легким ветерком открытой веранде, Витковскому вдруг отчаянно стало не хватать воздуха. Расстегнув непослушными пальцами верхнюю пуговицу форменной рубашки, он, пошатываясь, вышел наружу и присел на первую попавшуюся же лавочку. Очевидно поняв, что с коллегой творится что-то неладное, один из репортеров — высокий, рыжеволосый голландец Виссер сочувственно сунул в руку Николаю запотевшую, видно только извлеченную из холодильника банку пива.

— Возьми, — сказал он по-английски. — Полегчает.

— Thank you, — в ответ, прохрипел Витковский.

«Эк, как меня проняло», — про себя, подумал он. — «Казалось бы, уже всего на свете насмотрелся и тут, на тебе. Да, но откуда в мире столько зла? Неужели, человек и впрямь недалеко ушел от зверя? Но если так, тогда откуда в нас берется добро? Может, правы христиане и оно действительно получено нами в дар от Бога? Как хочется верить…».

Немного успокоившись и отдышавшись, Николай посмотрел на раскинувшуюся перед ним бухту. Стоял тихий предзакатный час. Лучи заходящего солнца бросали свои отблески на казавшуюся зеркальной поверхность моря. Невысокие волны, ровными рядами, спокойно бежали к берегу. Все, казалось, дышало покоем и умиротворением.

«Какая красота! И действительно ли все это возникло спонтанно, из случайного соединения атомов и молекул? Или здесь и впрямь имел место промысел Божий»?

Вдохновленный открывшейся перед ним картиной, Николай, неожиданно для себя, решил помолиться. Как и все атеисты, ни одной молитвы он толком не знал, однако помнил множество услышанных доселе отрывков. Работа обязывала иметь профессиональную память. Немного поколебавшись, наш агент неуверенно начал:

Sanctus, Sanctus, Sanctus,

Dominus Deus Sabaoth.

Vol zijn hemel en aarde van uw heerlijkheid.

Hosanna in den hoge.

Благословен грядый во имя Господне,

Осанна в вышних…

В ходе этой же поездки Николай смог получить и весьма исчерпывающие сведения о повседневной жизни аборигенов Новой Гвинеи во время японской оккупации. Причем, что называется, из первых рук. Здесь также не обошлось без участия христианских миссионеров. «Положительно, я начинаю становиться специалистом по вопросам религии»! — невольно усмехнулся про себя наш агент.