МИССИОНЕР
Шрифт:
Неизвестно, о чём там шла речь на этой конференции, только после неё и у замминистра, и у директора, и у технолога настроение было приподнятое. Они ещё обсуждали какие-то выступления, чему-то высказывали своё одобрение, чем-то были не очень довольны, но сквозь все их словеса сквозило: слава богу, всё закончилось, впереди – свободный вечер.
Когда вся высокопоставленная троица вышла из машины у двери гостиницы, Людмила Николаевна забыла – маленькая хитрость старой соблазнительницы – сумочку, и, вернувшись за ней, прошептала Аполлону:
– Аполлоша, сегодня в десять встречаемся у входа.
Аполлон ничего не ответил, но эта новость, столь радостно ему поведанная, совсем его не обрадовала. Чёрт побери! Баба совсем свихнулась. Неужели ей мало было вчерашних приключений, имевших постыдное продолжение сегодня утром? Стыд и срам! Прямо какая-то непробиваемая. И трусы её парашютом обозвали, и лично он сам пустил их на ветошь, а ей хоть бы хны. И, судя по всему, опять собирается на скамейке качели организовывать…
Несмотря на то, что днём ему всё-таки удалось подремать, Аполлон был в ужасном состоянии. Последние неудачи на любовном фронте совсем выбили его из колеи. У него уже начинало прорезаться – неслыханное дело – нечто, похожее на комплекс неполноценности. Он сидел за столом в крайней печали и машинально общипывал лепестки с цветов, стоящих в вазе посреди стола.
Никита Николаевич полез под свою кровать, достал сумку с канистрой. Из ванной в комнату вошёл Алексей Степанович, растирая своё холёное тело полотенцем.
– Образец нашей продукции, – сказал Никита Николаевич, доставая из сумки канистру. – У меня есть предложение поужинать сегодня в номере.
– Предложение принимается, – Алексей Степанович был в превосходном настроении. – Аполлон, сгоняй в ресторан за закуской… Салатик, колбаску…
Аполлон был рад хоть как-то развеяться, и с удовольствием отправился выполнять поручение.
Пока Аполлон ходил за закуской, директор и замминистра занялись собственными персонами. Видя, что Алексей Степанович полностью поглощён собой, прихорашиваясь перед зеркалом, Никита Николаевич отправился в ванную. Он критически осмотрел себя в зеркало в очки и поверх очков, затем снял их, снова надел. Покорчил рожи, определяя наиболее привлекательную. Сделал серьёзный вид. Улыбнулся. Оскалил зубы. Приблизил к зеркалу оскал, внимательно его рассматривая. Затем взял щётку и зубную пасту…
Выйдя из ванной, и увидев, что закуска уже стоит на столе, Никита Николаевич дал Аполлону новое поручение:
– Аполлон, ты это… Сгоняй за Людмилой Николаевной.
Однако Алексей Степанович его остановил:
– Сегодня обойдёмся без неё. Спирт сами продегустируем, без технологов.
Он удовлетворённо улыбался. А Никита Николаевич заметно погрустнел. Он взял стоявший на столе графин с водой и удалился с ним ванную. Возвратившись с уже пустым графином, достал из сумки небольшую воронку.
– Аполлон, ты это… Давай нальём в графинчик.
Они наполнили графин спиртом из канистры, и все трое сели к столу.
Однако когда опустошили по первому стакашку и закусили колбасой с салатом, от дальнейшей дегустации Алексей Степанович отказался, торжественно сообщив, что идёт в гости к старому приятелю. На всю ночь. При этом он заговорщически подмигнул.
Поскольку высшее начальство от возлияний воздержалось, остальным было просто неудобно выставлять себя выскочками, хотя теперь уже у обоих было такое настроение, которое хотелось залить чем-нибудь покрепче.
Поужинав и нарядившись, Алексей Степанович попросил Аполлона наполнить из канистры пустую бутылку из-под минералки.
– Возьму с собой, – пояснил он, – давно с приятелем не виделись.
Он снова заговорщически подмигнул, не замечая паршивого настроения своих сокамерников.
Никита Николаевич, уже смирившийся с тем, что его лишили общества Людмилы Николаевны, тем не менее, рассчитывал на дальнейшее углубление отношений с одной из самых важных персон в министерстве. Но теперь и этот пункт летел к чёрту под хвост. Никита Николаевич был удручён и совершенно подавлен таким поворотом событий. Ничего не оставалось, как только спешно закрепить уже достигнутые результаты.
– Мы завтра рано утром уезжаем, Алексей Степанович. Торопимся, не откладывая, претворять в жизнь установки совещания, – грустно сказал директор. – Наверно, нам больше не доведётся увидеться здесь…
– Да, скорее всего, – подтвердил замминистра, поправляя у зеркала галстук. – Раньше девяти, я думаю, не появлюсь.
– Ну, тогда, я надеюсь, вы того… не откажетесь принять скромный дар от тружеников Синельского спиртзавода?
Никита Николаевич закрутил пробку на канистре и приподнял тяжёлый сосуд над столом.
– О-о-о! – воскликнул Алексей Степанович, поворачиваясь и пожимая руку Никите Николаевичу. – Ваш скромный дар, я просто уверен, не пропадёт даром ни для нас, ни для вас.
Он засмеялся. Видно было, что ему самому понравился этот его каламбур.
– Поставьте под мою кровать. Подальше от соблазна, – он снова весело подмигнул, – сегодня я должен быть в форме. Нам с приятелем хватит и этого.
Он взял со стола бутылку и засунул её во внутренний карман пиджака.
– Приезжайте к нам в Синель, будем ждать. И приятно вам провести время с приятелем, – напутствовал его, уже открывавшего дверь, Никита Николаевич.
– Обязательно приеду. Спасибо – поблагодарил Алексей Степанович, и, уже выходя, обернулся в двери. – Аполлон, ты, случайно, не в курсе, где тут поблизости можно приобрести цветы?
Аполлон сделал над собой усилие, улыбнулся и сказал, тоже подмигнув:
– Я бы, Алексей Степанович, на клумбе нарвал. На свой выбор. К тому же, свежее не бывает!
– Это мысль! – воскликнул Алексей Степанович и, сделав ручкой, скрылся за дверью.
В комнате сразу сделалось тихо и тоскливо.
Оба страдальца легли на свои кровати, подсунув руки под голову, и уставились в потолок.
"Как вчера нехорошо получилось с Ирой, – размышлял Аполлон. – Тоже! Начал приставать, как какой-то к какой-то… Опустился ниже канализации. Хуже Джима. Тьфу! Вспомнить стыдно. Даже самому противно. Поделом бы мне было, если бы те ребята мне накостыляли… А она молодец! Как холодным душем окатила. Никогда ещё со мной такого не случалось. Надо бы её увидеть, извиниться. Да она сегодня выходная… Вообще собиралась куда-то к родственникам съездить…"
На лицо Аполлона было жалко смотреть.
"И надо же было ещё на этих лесбиянок нарваться… Плагиаторша хренова… Тоже мне – Сафо…"