МИССИОНЕР
Шрифт:
Он открыл бутылку, наполнил дожидавшиеся своей очереди рюмки. Вошла Клава с большой глубокой тарелкой с румяной тушёной картошкой и ещё более румяным мясом. Над тарелкой поднимался пар, извивался и, попадая Аполлону в ноздри, почти эротически щекотал их. Клава разложила картошку с мясом по тарелкам.
– Как вы думаете, Клава, может быть, нам пора перейти на "ты"? – спросил Аполлон и добавил: – А то мы это дело сейчас узаконим.
– Как это? – искренне удивилась Клава, и какая-то скрытая надежда слышалась в её голосе.
И невооружённым глазом было видно, что гость пришёлся ей по душе. Не зря любимая тётушка Поля так его расписывала. Действительно, и высокий – не чета Ивану Тарахтелкину, и обходительный, и видный из себя, и цветы принёс, и шампанское вон, и торт…
– А в одной умной книжке – кажется, "Словарь иностранных слов" называется – написано, что на "ты" переходят после того, как выпьют на брудершафт. Так что, нам просто необходимо выпить на брудершафт.
Клава слегка зарумянилась – то есть, не только щёки, но и всё её лицо симпатично порозовело.
Медицинское светило на телеэкране, похоже, тоже осветилось зарёй и слегка округлилось, хотя бедолагу при этом немного перекосило.
– В прошлом году, – возвестило оно, – пятьдесят восемь миллионов трудящихся и членов их семей лечились в специализированных государственных учреждениях. В этом году цифра эта увеличится в полтора раза. И это ещё далеко не предел…
Аполлон с рюмкой в руке решительно встал и, подойдя к Клаве, завёл за её поднятую, также с рюмкой, руку свою.
– Пьём до дна, – предупредил он и встал на колени рядом с Клавой, отчего та заметно смутилась.
Теперь их лица были почти на одном уровне. Они выпили. Аполлон стал приближать своё лицо к Клавину, которое уже просто зарделось. Их губы соприкоснулись. Рука Аполлона легла на объёмистое бедро Клавы и стала его легонько поглаживать…
– …Как написал Леонид Ильич Брежнев в своей выдающейся работе "Ленинским курсом", "надо сделать всё, чтобы советский человек всегда и повсюду мог получить своевременную, квалифицированную и чуткую медицинскую помощь". Какое мудрое и своевременное замечание! Какая искренняя забота о здоровье простого труженика чувствуется в этих проникновенных словах нашего дорогого Леонида Ильича! – вдохновенно сообщил страж крепкого здоровья с телеэкрана.
Краем глаза Аполлон уловил, что и собственное его здоровье явно пошло на поправку – он снова был круглым и красным. Нос, правда, в прямом смысле подгулял – становился то лиловым, то бордовым, то вовсе терял окраску, то переливался всеми цветами радуги.
Когда процедура брудершафта завершилась, Клава, глядя смущённо в сторону, проронила:
– Ой, я совсем пьяная.
– Я тоже, – сказал Аполлон и снова полез целоваться.
Но Клава отстранила его со словами:
– Всё-всё. Брудершафт кончился.
А поскольку сквозь эти строгие слова можно было легко уловить "не спеши, всё ещё впереди", Аполлон не стал настаивать и послушно занял своё место, дабы вплотную заняться только что принесенной тушёной картошкой с мясом. "Ох и вкусно же!" Воистину, путь к сердцу мужчины проходит через желудок!
– Клава, вы просто…
Язык сам, вопреки установке и даже привычке быстро переходить на "ты", произнёс "вы". Как-то не очень вписывалось в монументальную Клавину сущность это "ты". Пожалуй, не лучше, чем "киска" или "белочка". "Надо доводить и себя и её до кондиции, – решительно решил Аполлон, – к чёрту всякие предрассудки и глупости".
– Клавочка, как… ты… смотришь на коктейли?
– Водка с шампанским? – наивно спросила Клава.
– Ну, это слишком просто. Как насчёт коктейля "Светофор"?
– Ой, первый раз слышу.
Похоже было, что Клава действительно захмелела – она глуповато, но оттого очень мило, улыбалась.
– Так, будем пить коктейль "Светофор". Для этого нужно: а) водка – есть, б) два сырых яйца – есть?..
– Есть, – утвердительно кивнула Клава. – Хоть тридцать два – у меня куры хорошо несутся.
– …в) томатный сок?..
– Есть томатная паста, но из неё можно сделать томатный сок.
– Отлично… г) зелёнка?
– Где-то была. А зачем? – Клава с озабоченным видом встала из-за стола, заглянула в тумбочку. – Есть, – радостно возвестила она, доставая оттуда маленький тёмный пузырёк, – и пипетка есть… Надо?
– Надо, – сказал Аполлон. – И ещё два стакана.
Когда все компоненты оказались на столе, он под восторженным взглядом хозяйки приготовил два коктейля в точном соответствии с рецептурой своего шефа Хомы.
– Ой, как красиво! – восхитилась Клава. В душе она, как видно, была совсем не свинаркой, а художницей.
Однако она тут же озабоченно добавила:
– А мы не отравимся? Зелёнкой-то? На пузырьке написано "Наружное"…
– На сарае слово из трёх букв написано, а там дрова лежат, – вспомнил Аполлон присказку кого-то из шоферов.
– Какое слово?
– Нехорошее… Икс, игрек, и краткое, – пояснил Аполлон, и проинструктировал: – Пьётся одним махом, чтобы сразу за выпивкой закуска шла.
– Ой, я же совсем не пью…
– Да я тоже не пью, спросЗте кого угодно. Но "Светофор" – это же даже полезно… Ну, за вас, Клавочка!
Аполлон-то хитёр, смекнул, что непьющую Клаву можно напоить только таким образом – запудрив её, как постепенно выяснялось, по-детски наивные и доверчивые мозги.
Они выпили, как и положено по инструкции, одним махом. Проглотив "Светофор", Клава влюблённо посмотрела на Аполлона.
– Ой, Аполлон, – впервые назвала она его по имени, – я совсем-совсем пьяная.
– Я тоже совсем-совсем…
– Если бы ты знал, как я люблю своих поросят! У Машки – это свиноматку так зовут – их аж двенадцать штук. Они такие симпатичные…
– Да, хорошо ещё, что, когда вырастают, свиньями становятся… Не так жалко… – у Аполлона уже слегка заплетался язык.
Мужик в телевизоре к этому времени уже исчез, и вместо него по всему экрану пошли разноцветные полосы, сопровождаемые шумом водопада – видимо, трансляция закончилась.
Клава выключила телевизор и обратилась к гостю: