Чтение онлайн

– Какого Бэзила? – Билл пыхнул беломориной. – Я их нескольких знаю.

– Да у тебя работает. Недавно из России вернулся.

– А-а-а… Ну, если у меня работает, тогда ты задал глупый вопрос.

– Ладно. Он тебе русский анекдот о конце света не рассказывал?

– Что-то не припомню…

– Оно и видно, – Майк хмыкнул. – А то бы ты давно врубился в мою идею. Вот послушай. В один из прекрасных летних дней бог объявил всему миру, что завтра наступит конец света. Ну и к вечеру отправился посмотреть, кто чем занимается в свой последний в жизни день. Заглянул в Германию – немцы все поголовно пиво глушат и любовью занимаются, в Англию – у тех ром с сексом. Во Франции то же самое – вино и секс. У нас в Штатах, само собой, все виски упиваются и трахаются, как кролики. В Россию заглянул, а там вся страна митингует под лозунгами "Даёшь пятилетку в один день!"…

Майк довольно улыбнулся и сунул в рот новый леденец.

– Кстати, вот ещё один анекдот оттуда же. Итальянская проститутка подцепила на улице мужика, затащила к себе в постель. Лежит себе голая, соблазнительная такая, ноги раздвинула, а он упирается. Ну, тогда она и спрашивает: "Сифилитико?". Он отрицательно качает головой. Она снова спрашивает: "Гомико?". Он снова качает головой. Она: "Импотентико?". А он тогда и говорит: "Но, синьорина. Совьетико!".

Билл нервно хихикнул:

– Это мог быть и я после сегодняшней ночи.

– Ладно… Там, в России, ты это прекрасно знаешь, зря анекдотов не сочиняют. Уловил мысль? Коль секса у них нет, надо его им экспортировать.

Билл оживился:

– Послушай, Майк, кажется, я начинаю тебя понимать. Валяй дальше.

– Для начала нужно заслать к ним агента, в задачу которого будет входить внедрение секса в их жизнь. Думаю, лучше будет, если он сам не будет знать о своей задаче.

– То есть как это?

– Очень просто. Нужно подобрать такого парня, который помешался на этом деле. Для которого секс – то же, что для тебя воздух. То есть, сексуальная гиперактивность – его естественное состояние. Мы его туда засылаем, поставив задачу просто жить, как он жил раньше. В этом случае мы оказываемся в выигрыше, с какой стороны ни посмотри. Во-первых, в случае его разоблачения, даже если очень захочет, он ничего не сможет сказать, потому что мы пошлём его туда под каким-либо благовидным предлогом. И, естественно, от имени какой-либо приличной организации. Во-вторых, подбираем уже подготовленную кандидатуру; таким образом, отпадают расходы и время на подготовку. В-третьих, оплата лично ему, по сравнению с другими агентами, которые знают, что они агенты, потребуется мизерная, потому что он не будет знать, что он агент, будет доволен уже тем, что его бесплатно послали погостить в Россию; ну, дадим ему какую-то сумму на безбедное существование… Да он может и вовсе не вернуться. Во всяком случае, дадим ему полную свободу действий. Пусть внедряет секс среди русских. Может, ему русские девочки больше понравятся. Ну, как тебе – "Беломор". Это был бы лучший вариант. В-четвёртых, свежИе и оригинальнее ничего не придумаешь. И, практически, никакого риска для нас и никаких расходов. А какая может быть отдача, ты на себе сейчас чувствуешь… Чувствуешь?

Майк изучающе посмотрел на Билла. Тот кивнул:

– Чувствую. Ещё как чувствую!

– Представь, что большинство русских ежедневно с утра будут находиться в таком измочаленном состоянии, до какого тебя довела Джуди… А в случае успеха с экспериментальным агентом мы разовьём целую агентурную сеть: мужскую и женскую, гомосексуалистов и лесбиянок, садистов и мазохистов, эксгибиционистов и вуайеристов, трансвеститов и транссексуалов…

Билл согласно кивнул головой, а Майк с увлечением продолжил:

– Если понадобится, то таким образом мы можем деморализовать и их покойников и скотину – достаточно отправить туда некрофилов и зоофилов. Но особый упор, думаю, надо будет сделать на педофилию и геронтофилию. Сам понимаешь, подрастающее поколение легче поддаётся влиянию и является залогом будущего успеха, а старики – это все их руководящие и направляющие органы…

Было заметно, что Биллу передался энтузиазм приятеля – у него горели глаза.

– Ты думаешь, у Брежнева ещё стоЗт? – спросил он.

– А мы зашлём к ним таких кадров, от которых и у мёртвого встанет. Ты только представь, что Брежнев вместо орденов вдруг помешался на сексе. Ну и весь остальной их дом престарелых, я имею в виду Кремль. Думаешь, у них будет тогда время и желание заниматься идеологическим оболваниванием населения? Я уж не говорю об их физическом состоянии. В общем, организуем на одной шестой части нашего шарика настоящий бордель.

Билл с раскрытым ртом слушал умозаключения Майка. "Беломорина", прилипшая к его нижней губе, давно погасла.

– Чёрт! Майк, ты же сделал социальное изобретение! Ты ещё никому о нём не рассказывал?

– За кого ты меня принимаешь? Или мы не сотрудники ЦРУ? Максимального эффекта можно будет добиться только при глубокой секретности операции. Иначе в России наверняка издадут закон, разрешающий заниматься сексом только в целях зачатия и при всеобщем публичном контроле, – Майк хохотнул и засунул в рот новый леденец.

– Майк, дружище, – Билл явно повеселел, – как ты вовремя всё это сообразил. Шеф сегодня как раз распинался об отсутствии свежих мыслей, особенно по России. Ты гений, Майк! Послушай, надо эту твою идею довести, как говорится, до промышленного образца в хорошенькой упаковочке. Продумать все детали. Да, и неплохо бы было заранее подобрать кандидатуру экспериментального агента.

– Это я беру на себя. Просмотрю весь банк данных в нашей Центральной справочной службе. Если надо, подключим ФБР, у меня есть там хорошие связи. А вот технологией придётся – как опытному оперативнику – заняться тебе. И всё должно остаться между нами, само собой. Думаю, план готовой операции надо будет представить лично шефу, безо всяких промежуточных инстанций и утрясок.

Билл, уже в явно превосходном расположении духа, поднёс к погасшей папиросе зажигалку, сладко затянулся, не спеша, даже как-то любовно выпустил дым из всех отверстий и мечтательно продекламировал:

– Отечества и дым нам сладок и приятен, – и, встрепенувшись, поворотился к причмокивающему приятелю, – русская классика: Гаврила Державин.

И, вынув изо рта "беломорину", кивнул на неё:

– Дым тоже русский, Майк.

– Входите, шеф вас ждёт, – секретарша приветливо улыбнулась.

Билл Гейт и Майк Леджер вошли в кабинет. Шеф, как всегда, был погружен в изучение каких-то бумаг. Как всегда, кивком головы, не отрываясь от лежащего на столе пухлого фолианта, пригласил вошедших сесть. Ещё некоторое время без видимого интереса поворошил страницы, захлопнул талмуд и поднял, наконец, лицо. Вид у него был прескверный: одутловатая физиономия, красные глаза, под ними пудовые мешки, отсутствующий взгляд.

Билл Гейт и Майк Леджер многозначительно переглянулись. Каждый из них во взгляде приятеля прочитал одно и то же: "Да-а-а… Плохо дело".

Шеф взял со стола пачку "Мальборо", закурил. При этом руки у него заметно дрожали. Сделав глубокую затяжку, шеф откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. В его затуманенном сознании как назойливое наваждение снова пронеслись события минувшей ночи, когда его жена, и до того очень активная в сексуальном плане женщина (что и являлось одной из главных причин почти всегда мрачного настроения хронически недосыпающего и физически истощённого шефа), была особенно неутомима. А уже под утро, чтобы подбодрить заметно скисшего муженька, заявила, что её лучшая подруга Энни имеет новое интересное увлечение – пирсинг, которое очень даже по душе и ей. И теперь старая дура хочет украсить своё обветшалое сокровище между ног изящными золотыми колечками с маленькими бриллиантиками. К тому же, заявила она, это очень красиво и модно, смотрится ещё эстетичней, чем серьги в ушах, и единственное сомнение у неё лишь в том, сколько вставить колец: два – по бокам, или добавить ещё третье – сверху. И в довершение всего она повернулась к его физиономии задницей, чтобы он произвёл рекогносцировку будущего алмазного фонда семьи…

Веки шефа медленно разлепились.

– Парфенон, – наконец проронил первое слово шеф и, затянувшись и выпустив дым, добавил неизменное, – в современном состоянии… Ну, чем порадуете, полковник?

Билл молча положил перед шефом принесенную с собой папку. Тот сделал новую затяжку, окутался облаком дыма, а когда дым рассеялся, Билл и Майк увидели наставленный на них лысый череп – шеф уже внимательно изучал их творение, уткнувшись в него носом.

Приятели затаённо-ревниво следили за каждым покачиванием головы шефа, за каждым движением его руки, переворачивавшей страницы.