МИССИОНЕР
Шрифт:
Шеф не поднимал голову до того самого момента, пока не перевернул последний лист. Ещё некоторое время недоумённо-недоверчиво смотрел на дно папки, как бы не веря, что это увлекательное чтиво закончилось. Впрочем, приятели не видели выражения лица шефа до тех пор, пока оно снова ни вырисовалось перед ними на месте голой маковки, покрывшейся потом. И лицо это было таким довольным и сияющим, как аргентинский флаг.
– Ребята, – шеф вдруг, отбросив всякие формальности, перешёл на дружеский тон, – да это же… это же…
Тут он запнулся, растерянно почесал лысину, рассеянно задвигал по столу всё, что на нём находилось, подыскивая в своём лексиконе подходящее слово одобрения и восторга. Такое слово так вот сразу найти было трудновато – шеф больше привык выражать неодобрение и неудовольствие.
– …Парфенон, – наконец выдохнул он. И добавил, – в изначальном состоянии!
Уже несколько часов двое сотрудников ЦРУ, доверительно ставшие Булем Гейтом и Майком Леденцом, находились в кабинете начальника. Всем жаждущим аудиенции секретарша неизменно отвечала:
– Очень важное совещание. Шеф никого не принимает.
Совещание, проходившее среди трёх вышеназванных лиц, было, действительно, очень важным. Документ, представленный начальству и являвший собой план тщательно продуманной и разработанной операции, не отходя от кассы был подвергнут кропотливому анализу, который показал, что предусмотрено всё до мелочей. Но шеф, в явно прекрасном настроении, в таком, в каком его, наверное, никто никогда не видел, ещё и ещё раз касался деталей операции. И было заметно невооружённым взглядом, что делает он это не потому, что хочет всё предусмотреть и учесть, а просто смакует в кои-то веки свалившуюся на него удачу.
– Ну и последний раз, ребята, давайте прокрутим всё от начала до конца. Буль, давай!
Кондиционер не успевал очищать помещение от сизого смога, постоянно пополнявшегося изысканным ароматом "Мальборо", просто и грубо валившим из всех лицевых отверстий шефа, и простым и грубым пролетарским запахом "Беломора", изысканно вившимся над головой полковника Гейта.
Майк Леджер один за другим усиленно сосал леденцы.
– Агента из семьи русских эмигрантов, совершенно не подозревающего, что он наш агент, нелегально переправляем в Россию просто пожить, познакомиться, так сказать, с родиной его предков, – полковник Гейт тоже явно смаковал удачу. – Предложение кандидату делаем от имени этнографического общества, желающего издать книгу о России, но не поверхностную, а во всех подробностях: люди, их нравы, обычаи, уклад жизни в городе и деревне… Кто ж откажется от заказа на книгу, которая может принести хороший гонорар, да ещё на халяву пожить припеваючи на родине предков?! О секретной миссии – ни полслова. Таким образом, даже если там и узнают, что он отсюда, то никогда не узнают правды: кто его послал, и зачем. А этнография – дело уважаемое. Ха-ха-ха… К тому же, огромная экономия наших средств на его содержание и оплату услуг – только самое необходимое для жизни в России. Много для этого не потребуется, иначе там это будет подозрительно.
Билл вопрошающе посмотрел на шефа. Тот удовлетворённо кивнул, с улыбкой выпуская дым из носа.
– Далее. Внедрение должно произойти тихо и незаметно. Он ведь знает, как любой американец, ЧТО сделают с американцем, проникшем нелегально в Россию… Разумеется, снабжаем его надёжными документами и легендой, инструктируем. Для начала пусть сам выберет себе какую-нибудь глухую деревню – чтобы не "светиться", но, желательно, с каким-никаким промышленным потенциалом, чтобы можно было проверить действенность его работы на более-менее заметном объекте.
Шеф достал из пачки новую сигарету. Билл услужливо дал ему прикурить от своей папиросы и продолжил:
– Для отслеживания информации задействуем следующий механизм. По прибытии на первое и последующие места жительства и устройстве на работу – с этим у них проблем нет – пусть немного поработает в полную силу, как работают здесь, у нас. Через две-три недели в местной газете появится заметка о его небывалых трудовых достижениях. Но долго пусть не напрягается, иначе заподозрят неладное. Как только пройдёт заметка, придётся ему адаптироваться к тамошней производительности и интенсивности труда.
Шеф хитро прищурился:
– А есть уверенность, что заметку в газете обязательно опубликуют?
– Если о небывалых достижениях – нет никаких сомнений, – Билл затянулся "беломориной", не спеша кольцами выпустил дым. – С типовыми содержаниями подобных заметок агента предварительно ознакомим. Пусть всё изучит хорошенько на досуге. Может, даже сам же о себе и напишет. Под псевдонимом. Главное, чтобы в статье упоминались имя и фамилия, под которыми он там будет жить. А чтобы не произошло ошибки, нужно подобрать редкое сочетание имени и фамилии.
– А как насчёт обработки информации? – шеф повернул лицо, которое тут же исчезло в дымовой завесе, к Майку. – Это же сколько газет надо просматривать…
– Мощности наших компьютеров хватит на оперативную обработку информации по всем крупнейшим газетам мира. А их местные газеты – вот, – Майк достал из своего портфеля "Нью-Йорк таймс", оторвал от одной полосы половину, сложил вдвое, – вот. Да и выходят они два-три раза в неделю. Таких, извиняюсь, газет мы можем пропустить через нашу сеть миллионы без особого напряжения… А ключевыми словами в поиске будут имя и фамилия нашего агента.
– Да, всё это хорошо. Но как вы заполучите их в свою службу? – казалось, шеф даже обрадовался внезапно озарившему его столь каверзному вопросу.
– А в этом нет никакой необходимости. Достаточно следить за их центральной прессой, особенно за "Правдой", "Трудом" и, если мы начнём внедрять агента с глубинки, за "Сельской жизнью". Если он поработает нормально, как у нас, для них это будет небывалое достижение в масштабах всей страны… Они там работают с прохладцей… Поэтому через несколько дней заметка, скорее всего, "причёсанная", появится в одной из центральных газет. А скорее всего, в нескольких. Да и по радио, и по телевизору протрубят…
– Постой-постой, – шеф явно забеспокоился, – на кой чёрт нам такая известность?! Это же сразу провал, если его лицо появится на экране телевизора.
– Да нет. До телевизора, думаю, не дойдёт. Надо будет рассчитать, чтобы не дошло. Всё в наших руках. Я займусь этим лично. Просчитаю интенсивность и продолжительность "ударной", по-ихнему, работы как раз на центральную прессу. Между прессой и телевидением переходной зоной будет ещё радио. Оно тоже не страшно. Сообщат и тут же забудут. Это подтверждено нашими многолетними наблюдениями, – Майк переместил леденец из-за щеки под язык и прочавкал, – а, установив местную газету, в дальнейшем по этой операции будем отслеживать только её и областную. До нового перемещения агента. У него самого даже и мысли не возникнет, что мы его отслеживаем. – Леденец чуть не поперхнулся леденцом, но вовремя успел его ловко проглотить.
– О'Кей, – шеф снова пришёл в бодрое расположение духа, – значит, по характеру изменения информации мы будем иметь чёткое представление о действенности нашего секретного оружия. Даже сверхсекретного.
При последних словах шеф хохотнул и ещё раз повторил с ударением на втором, слегка изменённом, слоге:
– Сверх-секс-ретного.
– Совершенно верно. И, кроме того, мы всегда сможем проверить поступающую информацию, а также получить более подробные данные о деятельности секс-агента с помощью уже существующей агентурной сети в России. Разумеется, агенту, задействованному в этой работе, будет ставиться задача только по сбору информации о конкретных событиях и фактах. Скажем, аварии. При этом проверяющий агент даже и подозревать не будет, что виновник этой аварии – наш человек.