Чтение онлайн

Слегка подогрейте на огне две пинты пахты.

Вылейте в посуду и поднесите к корове.

Надоите туда примерно с пинту молока, только сычужка сперва добавить не забудьте.

Дайте отстояться, потом снимите творог, поместите в сито, жмите и давите, пока творог не станет совсем твердый.

Добавьте сахару и мускатного ореху, взбейте сливок, к ним добавьте тоже толченого мускатного ореху с сахаром и все смешайте с творогом.

Блюдо, известно, можно прекрасно приготовить и с молоком не прямо из-под коровки, однако, по моему опыту, сразу как подоишь, крышка куда как лучше получается.

Некто, именем Полуэл, явился в Лондон из Кале, дабы сообщить лорду-казначею Берли [69] , что некий капитан Жак, служивший в войске сэра Вильяма Стенли, посягновение имеет на жизнь Ея Величества королевы. Сей Жак, сообщил Полуэл, не единожды подстрекал его отправиться в Англию и убить королеву, и на отказ его свершить сие Жак объявил, что конец у солдата один, нищета, смерть от пули, и бросят, мол, его в канаву, и сему противустояние угодно Господу, ибо королева зла, порочна и умышляет сгубить весь христианский мир. Жак научил его, как невредимо достигнуть Англии и какие речи, будучи схвачен, обращать к лорду-казначею, говоря, что, буде сам он мог бы явиться в Англию, убийство королевы стало бы первым его и наиважнейшим делом. Полуэл соблазнил еще двоих, Джона Анниаса и Патрика Коллена, ирландского солдата, явиться в Англию и убить королеву. Обоих схватили и порознь бросили в тюрьму.

Джон Дэниэл, тоже ирландец, донес судье Янгу о заговоре, целью имеющем поджечь лондонский Тауэр. Он объявил, что под сводом заложен порох, как равно и сера, там, где рядом часто открытою стоит спускная дверь. Было замышлено, что двое, под видом работников в Тауэре, туда проникнут и подожгут серу и порох, дабы в недолгом времени огонь пожрал все. Позже сей же Дэниэл сообщил, что умышлялось поджечь и корабли при Биллингсгейте, равно и окружные дома; а далее спалить все кабаки и все дровяные склады в Лондоне.

Молодой граф Дерби, Фердинандо Стенли, скончал свои дни в Лэтаме, апреля 16-го дня, пред тем одиннадцать дней мучимый неясною болезнью. Проявлялась болезнь сия в блевании неким ржавым, кислым составом, притом же с кровью, в разлитии желчи, исхудании и, сверх того, во вздутии и затвердении селезенки, неукротимой икоте, а за четыре дня до кончины в прекращении мочеиспускания. Все сие, во мнении врачей, могло быть излишествами причиняемо, равно как переутомлением в забавах, каким он предавался четыре дня без удержу на Святой неделе. Во все время болезни своей, каковая апреля 5-го дня началась и до самой кончины графа продолжалась, он часто применял камень Безы [70] и рог Единорога; пульс его всегда был ровен, однако силы убывали, блевание же достигло даже до пятидесяти двух раз, а стул двадцати девяти. Смерть графа столь непостижна уму, что иные подозревать наклонны, что на него была наслана порча. В начале болезни странные сны его томили. Апреля, 10-го дня мистер Халсалл, при нем на службе состоявший, в опочивальне господина своего, около полуночи, обнаружил восковой образ, по стану волосами препоясанный, цветом своим подобными волосам самого графа. Образ сей был в пятнах, и в скором времени подобные же пятна проступили на теле графа, на животе и на боках. Мистер Халсалл поспешил бросить истукана в огонь, покуда никто его не видел, в надежде, что сожжение сие снимет с графа порчу и покончит с ведьмой, оную наславшей, однако произошло иное, и едва растаял истукан, граф испустил дух.

Женщина лет пятидесяти, невидная собой, была обнаружена в углу опочивальни, и она что-то бормотала. Она, как потом узнали, часто облегчала графа от икоты и блеванья, но замечено было, что едва граф облегчаем был, те же страдания ее самое охватывали, и состав, какой она выблевывала, был в точности такой, какой был извергаем графом. Однако один из лекарей графа ее застигнул, когда она ворожила над соком неких трав, и, опрокинувши горшок, сей же час прогнал ее из опочивальни. Сам граф кричал, что старанья лекарей сугубо тщетны, ибо на него наслана порча. Во все продолжение последней сей болезни при графе неотлучно были епископ Честерский и викарий его мистер Ли [71] .

Хью Кахилл, тоже ирландец, чистосердечно признался Ричарду Топхиллу на допросе, что в бытность свою в Брюсселе слышал он, как некто отец Холт и еще другие говорили, что будто бы убить королеву есть богоугодное дело и тот, кто сие исполнит, обретет Царствие Небесное и сделается святым, коли его убьют. Имя того, кто сие свершит, останется в веках, так тот священник говорил Кахиллу.

Кахиллу тогда же препоручено было отправиться ко двору, пробраться в опочивальню Ея Величества, выманить оттуда королеву и убить кинжалом и мечом в каком-нибудь узком переходе либо выследив ее на галерее. За то обещано ему было 100 крон заране и еще 2000 по свершении убийства, а пенсион его обещано увеличить с 15 крон помесячно до 30 фунтов.

За пределами аглицкими, в Риме, некий философ именем Джордано Бруно взят под стражу инквизицией, преступление же его в том, что он объявил, что якобы Земля вращается вокруг Солнца.

(Потом-то, через шесть лет, за эту ересь его сожгли.)

Во все продолжение апреля то и дело бушевал сильный ветер, валил дерева и звонницы, рушил дома и амбары. В лесу Болье, что в Вустершире, с корнями были выдернуты многие дубы, в четверг же на Страстной неделе пятьсот дерев и более повалены в Хортонском лесу. В городе Стаффорде повалена звонница, церковной же крыше нанесен ущерб столь великий, что починка обойдется в тысячу фунтов. В Канкерском лесу более трех тысяч дерев свалило бурей, и еще звонницы числом до пятидесяти повалены в разных частях сей местности.

Англичане подвергли разграблению португальскую колонию Пернамбуко, король Генрих Четвертый французский вошел в Париж, король Филипп Второй испанский запретил судам голландским вход в порт Лиссабон, турки вновь отвоевали крепость Рааб, сэр Джон Берг убит на дуэли у Чаринг-Кросса мистером Джоном Гилбертом. Казнь предателей Лопеца, Феррейры и Тиноку [72] отсрочена до месяца июня по приказу Ея Величества.