Чтение онлайн

– …И, заканчивая свое выступление перед сидящими здесь инквизиторами из числа гражданских лиц, я решительно заявляю, что нам необходимо мощное, свободное общество в смертельной схватке с силами зла, которые разорвут нас на части при первом же проявлении слабости с нашей стороны. Неужели мы позволим сковать себе руки какими-то традиционными процедурами опеки, имеющими весьма отдаленное отношение к прежнему статус-кво наших врагов?

– Если я вас правильно понял, – сказал временный председатель, взирая мутными глазами на оратора, – то могу вас заверить, что никто из присутствующих здесь не сомневается в вашей приверженности интересам национальной обороны.

– Хотелось бы надеяться, сэр.

– Я полагаю, что…

– Погоди, солдат! – сказал Эван Кендрик, самый крайний из сидящих за столом членов комитета.

– Простите, что вы сказали?

– Я сказал «минуточку»…

– Я имею чин полковника армии Соединенных Штатов Америки и хотел бы, чтобы ко мне обращались именно таким образом, – с раздражением произнес офицер.

Эван сурово взглянул на свидетеля и на мгновение забыл о микрофоне:

– Я буду обращаться к вам так, как захочу, самодовольный тип!

Телевизионные камеры замигали, повсюду раздавались предупредительные звуковые сигналы, но вырезать эту сцену было уже слишком поздно.

– Если, конечно, вы не внесете поправку в конституцию, хотя вряд ли вы вообще ее читали, – продолжал Кендрик, просматривая лежащие перед ним документы и посмеиваясь при воспоминании о своей встрече с Фрэнком Свонном из Госдепартамента перед отлетом в Маскат. – Расследование оказалось в глубокой заднице.

– Я возмущен вашим поведением и…

– А вот многие налогоплательщики высказывают возмущение по поводу вашего отношения, – оборвал его Эван, пробегая глазами послужной список Бэрриша и припоминая слова Фрэнка Свонна, сказанные в собственный адрес более года назад. – Позвольте спросить, полковник, вы когда-либо держали в руках оружие?

– Я солдат!

– Мы оба убедились в этом, не правда ли? Я знаю, что вы солдат, а вот нам, гражданским лицам, занимающимся расследованием, приходится платить вам жалованье, если, конечно, вы не берете напрокат вашу форму. – До Кендрика донеслись смешки. – Я спросил вас, стреляли ли вы когда-нибудь?

– Бесчисленное количество раз. А как насчет вас?

– Стрелял. Конечно, не бесчисленное количество раз, но при этом на мне никогда не было военной формы.

– Тогда считаю вопрос исчерпанным.

– Не совсем. Вы когда-нибудь применяли оружие, чтобы убить другое человеческое существо, которое намеревалось убить вас?

В палате представителей повисла тишина.

– Я не принимал участия в боевых действиях, – сказал полковник, понизив голос.

– Но вы только что заявили, что ведете смертельную борьбу и все такое прочее, из чего сидящие в этом зале и те, кто смотрит и слушает нас по телевидению, могли заключить, что вы являетесь своего рода современным Дэви Крокетом или Джином Буи, защищающим форт Аламо, [38] а может быть, Индианой Джонсом, уничтожающим всяких негодяев. Но это все вранье, не правда ли, полковник? Вы обыкновенный бухгалтер, старающийся оправдать хищение миллионов, а возможно, миллиардов долларов налогоплательщиков, выступая под красным, белым и голубым флагом сверхпатриотизма.

– Вы, сукин… Как вы осмелились!

Вновь замигали камеры и послышались предупредительные сигналы, но опять слишком поздно. Полковник Бэрриш вскочил и стукнул кулаком по столу.

– Объявляю перерыв в заседании комитета! – воскликнул измученный председатель. – Перерыв, черт бы его побрал!

В темной аппаратной одного из вашингтонских телевизионных центров седовласый ведущий телевизионных новостей смотрел на экран стоящего в углу монитора, внимательно наблюдая за событиями в конгрессе. Он постоянно появлялся на телеэкранах и был известен почти всей Америке. Задумчиво пожевав губами, он обратился к ассистенту:

– Я хочу видеть этого конгрессмена, кто бы он ни был, в моем шоу в следующее воскресенье.

В субботу, как обычно, шла передача комедийного актера Чейза Чеви «В субботу вечером в прямом эфире».

– Говорю же тебе, мама, я никогда в жизни не видела его таким! – кричала в трубку молодая женщина. – Хочу сказать, он был абсолютно пьян. Спасибо, какой-то милый иностранец привез его домой! Он сказал, что подобрал его у ресторана в Вашингтоне. Едва держался на ногах. Ты можешь себе такое представить? Этот добрый христианин узнал его и решил, что лучше привезти его домой. Но что самое смешное, мамочка, я всегда считала, что он вообще не прикасается к спиртному. Очевидно, я была не права. Сегодня утром мой муженек заявил, что вообще ничего не помнит, абсолютно ничего… Боже милостивый, он в дверях… его вывернуло наизнанку, прямо на ковер!

– Где я, черт возьми? – прошептал Эрвин Партридж-старший, тряся головой и пытаясь сфокусировать взгляд на зашторенных окнах комнаты в мотеле. – Это какое-то крысиное гнездо.

– Вы недалеки от истины, – произнес светловолосый молодой человек, подходя к кровати, на которой тот лежал. – Правда, грызуны, которые нередко навещают это место, проводят здесь не более одного-двух часов.

– Это вы? – простонал член палаты представителей от штата Алабама, уставясь на чеха. – Что вы со мной сделали?

– Не с вами, сэр, а для вас, – ответил Варак. – К счастью, мне удалось вытащить вас из весьма затруднительной ситуации, в которой вы чуть было не оказались.

– Что произошло? – Партридж поднялся и сел, опустив ноги на пол. Он спал в костюме и, судя по всему, еще не пришел в себя.

– Один из моих клиентов ужинал в ресторане «Карридж-Хаус» в Джорджтауне, где вы встречались с конгрессменом из Северной Дакоты. Когда произошло недоразумение, он позвонил мне. И здесь вам опять повезло, потому что я живу неподалеку и вовремя смог приехать в ресторан. Между прочим, вы здесь, кажется, не зарегистрировались.

– Минуточку! – рявкнул Партридж. – Все это чушь собачья! Встреча между мной и этим проповедником была срежиссирована. Кто-то позвонил ему в офис и сообщил, будто я хочу встретиться с ним по неотложному делу. Точно такой же звонок раздался и в моем офисе. На утреннем заседании мы собирались заслушать Бэрриша, этого осла из Пентагона, поэтому мы оба решили, что имеет смысл переговорить друг с другом. Мы встречаемся, я спрашиваю, что происходит, он задает мне тот же самый вопрос!

– К сожалению, сэр, мне об этом ничего не известно.

– Наглый врун! Что еще за недоразумение?

– Вы перебрали…

– Чушь! Я выпил всего один говенный мартини, а что до святоши, так тот вообще пил лимонад!

– Ну уж если это правда, то я бы сказал, у вас странная реакция на мартини, поскольку вы уткнулись лицом в стол, а ваш собеседник пытался выпить соль из солонки.

Председатель комитета Партридж пристально поглядел на чеха:

– Теперь мне все понятно! Вы подмешали нам обоим сильнодействующий наркотик, – произнес он.

– До прошлого вечера я никогда прежде не был в этом ресторане.