Чтение онлайн

– О нем я ничего не знаю, - сказал Дюрелл.

– Я не верю. У вас слишком спокойный вид.

Дюрелл ничего не ответил. Какое-то время он размышлял, не схватить ли ему Джулиана Уайльда и не разоружить ли его. Пожалуй, он бы мог это сделать. Джулиан Уайльд был мужчиной крупным и сильным, и несомненно он вооружен; однако игра стоила свеч, если бы удалось этим и закончить все дело. Беда в том, что никто не мог сказать, какие меры предосторожности мог принять Уайльд. Было в нем что-то роковое, что заставило Дюрелла отказаться от этой мысли - какой-то животный блеск в глазах, какая-то диковатость в изгибе губ. Существовала банда международных авантюристов, которые не знали моральных ограничений. И печать принадлежности к такой банде лежала на Джулиане Уайльде, тут не могло быть никаких сомнений.

– Мы ничего не знаем о том, что случилось с вашим братом, - сказал Дюрелл, - Я уверен, что мы его не задерживали.

– Вы схватили его, я уверен. Иначе с чего бы ему исчезнуть? Я хочу, чтобы он вернулся, приятель. И я возмущен, что вы против нас такое затеяли. В результате цена увеличится. Теперь мы хотим получить десять миллионов.

Дюрелл изумленно уставился на него.

– Но я имею полномочия вести с вами переговоры только о пяти миллионах долларов.

– Очень плохо. В результате ваших глупостей цена поднимается до десяти. Наличными, в Народном банке Швейцарии. И за каждый час отсутствия Мариуса цена будет увеличиваться на десять тысяч. Понятно?

– Я не уполномочен...

– К черту ваши полномочия!
– резко выкрикнул Джулиан Уайльд. На верхней губе у него выступили капельки пота.
– Я хочу, чтобы Мариус вернулся обратно, живой и невредимый. Я не слишком заботился об этом паршивце все прежние годы, стараясь пробиться наверх, но не могу позволить, чтобы в последнюю минуту ему пришлось бы расплачиваться за все грехи.

– Не знаю, смогу ли я что-то сделать, - сказал Дюрелл.
– Но судя по тому, что я знаю, ваш брат мог заплатить ту же цену, что и Пит ван Хорн.

– Нет! Мариус знал, как обращаться с этой штукой.

– Он что, был биохимиком?

– Не беспокойтесь, мы оба знали как обращаться с "Кассандрой".

– Стало быть, вы достаточно хорошо знали, как с ней обращаться, чтобы распространить чуму в Доорне?

– Она там хранилась, - быстро сказал Уайльд.

– Но пятеро рыбаков умерли.

– Ну, это их вина. Один из них оказался слишком шустр и им всем пришлось за это поплатиться. Любой, кто встанет у нас на пути, за это заплатит.

– И их смерть вас не беспокоит?
– спросил Дюрелл.
– Вы всерьез собираетесь убить миллионы людей?

В комнате наступило молчание, и в этой короткой паузе Дюрелл вновь услышал крики купающихся на берегу, возгласы и стук мячей на теннисных кортах, звонки велосипедистов. Солнце за окном освещало невинный отдыхающий мир. Но все, что происходило снаружи, казалось нереальным, настоящая реальность была только здесь, в этом гостиничном номере, в словах, которые сгущали атмосферу между ними.

В Джулиане Уайльде произошла какая-то неуловимая перемена - появилось ощущение опасности и безрассудства, полной отрешенности от нормальных человеческих ценностей. Наблюдая за ним, Дюрелл внутренне содрогнулся. В Уайльде было что-то странное. Его английские манеры выглядели какими-то ненастоящими. Внезапно Дюрелл ощутил себя так, словно пригласил в комнату что-то чуждое, что изменило атмосферу и окрасило весь день роковой и не имеющей себе равных опасностью.

Он мысленно содрогнулся. Либо он заболевает, что означало неотвратимо шагнуть вслед за Питом к смерти, либо позволил этому человеку с какой-то гипнотической силой себя подчинить.

– Ну, теперь вы поняли, о чем идет речь, - вдруг сказал Уайльд.
– Я имею в виду, что вы должны вернуть Мариуса живым и здоровым, ясно? Цена теперь составляет десять миллионов - и взамен вы получите все, относящееся к "Кассандре": лабораторию, оборудование и емкости с вирусом.

– А как мы можем быть уверены, что вы не оставили себе достаточного количества, чтобы снова нас шантажировать?

– Вы и не сможете быть уверены. Вам придется просто нам верить.

– А если мы этого не сделаем?

– Придется, - Уайльд криво усмехнулся.
– Запомните, Мариуса верните к шести часам. К этому времени я подойду. И как пай-мальчик договоритесь об увеличении счета в банке. Иначе...

Рука Уайльда мелькнула так быстро, что Дюрелл даже не успел заметить выхваченный нож. Тот вылетел из рукава, и солнце на миг блеснуло на его лезвии, когда Уайльд метнулся через комнату и приставил нож к горлу Дюрелла. Дюрелл не пошевелился, но его темные глаза стали почти черными, когда он сказал:

– Уберите нож, Уайльд.

– То, что я сейчас проделал с вами, я могу сделать со всем миром. Ясно? Я хочу быть в безопасности и хочу быть богатым. Я страдал и ждал все эти годы не напрасно. Ни я, ни Мариус не допустим никакого обмана. Я сказал то, что сказал. Мы скорее умрем, чем проиграем... так же как умрете вы, если к шести часам не вернете мне Мариуса и не заключите сделку.

В карих глазах Уайльда, в его жесткой безжалостной усмешке промелькнуло что-то звериное. Дюрелл почувствовал укол ножа в горло и повторил:

– Уберите нож, Уайльд, или вы его потеряете.

– Потеряю? Правда? Понимаете, я влюблен в этот нож. У меня долго были два таких совершенно одинаковых ножа. Если бы вы могли видеть рукоятку, то заметили бы на ней череп и скрещенные кости, - символ старой надежной элиты гестапо. Она инкрустирована серебром и слоновой костью, вот так-то. Нацист, которому принадлежал нож, умер, когда начал бить бедного Мариуса. Мариус никогда не умел постоять за себя. Не слишком ли много я вам рассказываю? Это все, наверное, записывается? Вы что, попытаетесь быстро нас разыскать? Это ничего не даст, приятель. Когда мы получим банковские документы, а вы "Кассандру", сделка будет закончена и мы просто исчезнем.

– Сомневаюсь, что вам удастся уйти с такими деньгами.

– О, и тем не менее мы уйдем, - Он раздраженно вздохнул.
– Мы слишком долго ждали... а Мариус не настолько крепок, чтобы сражаться с этим жестоким миром, но достаточно умен, чтобы все превосходно спланировать. Когда появился шанс, он понял, какие тот открывает возможности. Он все предусмотрел.

– Таким образом из вас двоих он - мозговой центр, - заметил Дюрелл.

– Если вам нравится, можете так думать.

– Без него вы просто груда мышц, верно?