Чтение онлайн

Атил сжимал косяк двери и не мог понять, что именно поднимает в нем такую бурю негодования. То, что она совершила измену, а теперь беззаботно развлекалась со своим рыцарем? То, что этого самого рыцаря она разодела не хуже высших дворян? То, что его ладонь с нажимом скользила по изгибу спины, едва не касаясь голой кожи в вырезе платья? Или то, как она смотрит на него? Как мало между ними пространства, из-за чего наверняка, эти двое ощущали дыхание друг друга на своих щеках.

В нем говорила гордость? Он слышал сплетни, что ходили по дворцу. Про раба, которого она держала слишком близко, а затем и про рыцаря, получившего голубую розу. Знак таинства или… запретной любви.

Но разве ему было до этого дело? Атил давно для себя решил — он не создаст семью, не позволит наследникам заполнить дворец. Да, она лишила его этих клятв, но кое-что он все же мог сделать. Мог не допустить своей судьбы для единственного принца.

А потому разве важно, к кому она питает нежные чувства? Разве не лучше, что она наконец перевела свой взгляд на кого-то другого? Разве остались причины испытывать гнев? Этот рыцарь должно быть и правда был очарован ею. Как иначе объяснить их последний разговор?

— Проходи.

Атил вызвал его сразу же, как только весть о пожаре легла на стол. Он давно присматривался к этому простолюдину и знал, что тот хочет взамен на свою клятву. Как и то, насколько он может быть опасен, как только поймет, что его обманули.

— Рыцарь Райлон… — Атил запнулся лишь на долю секунды, не уверенный в том, какая реакция за этим последует.

Но Райлон тут же поправил его:

— Морел.

Да. Райлон Морел. Уже в тот момент Атил понял, что разговор будет не из легких. Несмотря на случившееся, так гордо произносить фамилию той, что обманом привязала тебя к себе… Зрелище надо сказать идущее вразрез со здравым смыслом.

Но этого было мало, и он продолжал:

— Я должен как можно быстрее вернуться к Ее Высочеству королеве, потому позвольте узнать причину, по которой я здесь.

Атил помнил, как схлестнулся взглядом с холодом стальных глаз, и никак не мог отыскать на их дне хоть какое-то презрение к ней. Женщине, которая все у него отняла. Тогда Атил решил, что это лишь искусная маска.

— Ее Высочество и есть причина. — не стал скрывать он. — Не знаю, каким обманом она заполучила твою клятву верности, но я могу помочь тебе с этим.

Атил был готов к чему угодно, но видеть как под бледной кожей сжимается челюсть и на скулах проступают желваки, как трудно ему подавить усмешку, что так и рвется из груди, было до неприятного странно. Атил чувствовал себя так, будто говорит какую-то глупость, но не знает об этом.

— В этом нет необходимости, Ваше Величество. — легкий поклон был символом желания уйти, но Атил не мог сдаться так просто.

— Я могу отослать тебя на север, защищать стену от монстров, что рвутся с ледяной пустоши на земли империи. Так ты будешь защищать страну и королеву, и твоя клятва не будет нарушена.

Райлон молчал, и в глазах его не было интереса. Он уже все для себя решил, и это доставляло проблем. Несговорчивость всегда была причиной его бед. Прояви он хоть малую гибкость и уже давно взлетел по статусной лестнице вверх.

— Это многим лучше, чем потерять свою жизнь и жизни близких. — предпринял еще одну попытку Атил. — Если ты останешься рядом с королевой, чтобы однажды отомстить за смерть матери, то это не даст тебе даже секундного удовлетворения, поверь мне на слово. Разве твоя мать хотела бы, чтобы ты так бездарно отдал свою жизнь?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, Ваше Величество.

Он не думал, не сомневался, остался намеренно глух к словам.

— В доме моей матери случился несчастный случай, а Ее Величество взяла под свою опеку моих брата и сестру, дав им свою фамилию, как и мне самому. Ваши обвинения бездоказательны и порочат честь моей королевы. Прошу, воздержитесь от подобного впредь.

— Если дело в детях, я могу…

— Ваше Величество, при всем уважении, я не в праве далее продолжать этот разговор. Я останусь верен клятве и буду подле Ее Высочества столько, сколько будет нужно ей. Я буду хранить и оберегать ее жизнь, ее честь и следовать, куда бы она не пошла.

Атил не желал допускать резни во дворце, а потому последнее, что Райлон услышал, было:

— Знай, мы можем вернуться к этому разговору в любой момент.

Не вернутся. Теперь Атил это знал.

— Сел, — хрипловато повал Атил, разворачиваясь на пятках.

— Да, Ваше Величество?

— Когда они закончат, объяви, что запрет для принца покидать императорский дворец я отменил.

Атил направился прочь широким шагом, и Селестин вновь побежал за ним.

— Неужели вы оставите все, как есть? — задыхаясь негодованием спросил он, а Атил отмахнулся:

— В следующий раз она придумает еще что похуже.

— И королева не понесет никакого наказания за содеянное? — Селестин не унимался.

Атил остановился и наградил друга тяжелым взглядом.

— Если понесет — вопрос, как так вышло, что принца выкрали из императорского дворца, пошатнет мое положение. Она не так глупа. Пусть лучше думает, что ей удалось всех одурачить, чем покажет всему двору дыры в безопасности моего дворца. Решим все без лишних глаз и ушей.

Утро выдалось не из приятных. Вставать пришлось рано, ведь сборы на бал занимали неоправданные пять часов. Рене позвала и Лауру, и Мери, и Жанну, приказав им бросить все дела и вооружиться щетками, расческами, всякими баночками и прочей утварью для красоты.

В купальне меня мыли так, будто последний раз мое тело касалось воды в прошлом году или того хуже, но надо сказать массаж с благоухающими маслами улучшил мое настроение и заметно расслабил.

Правда затем выяснилось, что благородные дамы не завтракают перед подобными мероприятиями, и я принялась вновь тяжко вздыхать, пока служанки занимались моей кожей, пальцами и прической.

Я и подумать тогда не могла, что настоящие тяготы ждут впереди.

Портнихи сильно постарались над платьем, для них было делом чести, чтобы их госпожа сияла ярче всех. Вот только для этого сияния на мне затянули корсет, который, казалось, медленно ломал ребра.

Платье для осеннего бала требовало определенных цветов. Потому полюбившийся мне темно-синий оттенок был лишь у нижних юбок, а прозрачная вуаль над ними искрилась золотыми нитями, которые переплетались в вышивку выполненную в виде маленьких летящих цветов.