Чтение онлайн

— Жив, как видишь! Друг мой! Да и все наши из разведки живы. Только меня осколком полоснуло. Легко отделался, а то бы уже там был, — указал Пазухин перстом на небо.

— Слава богу!

— Кирилл, дай обниму тебя, молодца! Ба! Да ты не из преисподней ли?

— Что такое?

— Ты лицо то свое видел? Прокопченная образина. Черен от гари и горелого пороха, как черт. Одни голубые глаза, да зубы, когда улыбнешься, светятся, словно у арапа.

— На батарее, целый день орудия палили, дым столбом, — оправдывался Космин.

Молодые люди меж тем обнялись и хлопнули друг друга по плечу. Тут унтер заметил, что корнет уже принял изрядную порцию самогона.

— Умники ваш Горст и вся первая батарея. Ежели бы ваши стволы не накрыли австрийские пушки здесь у деревни и их позиции с пулеметами на высоте, от нашего седьмого гусарского рожки да ножки бы остались! Хотя и так они успели нас покрошить, — немного нахмурившись, сказал Пазухин и указал глазами на свежие могилы, у которых шло отпевание.

— Впрочем, потом уж мы им с лихвой вложили, — добавил он веселее.

— Значит, не зря мы в разведке в грязи ползали, людей теряли, да Алексей?

— Эх, не зря!

— А я тут, как видишь, по приказу командира батареи, осматриваю место боя, оцениваю итоги артобстрела. Надо узнать и о наших потерях.

— Ха, узнаю Горста. Слушай, что мы тут стоим!? Отошли своего вестового-артиллериста с донесением к Горсту, а сам со мной вон в ту хату. Там наши офицеры собрались. Все тебе и расскажем. Да и после такого боя — святое дело! — весело промолвил корнет и слегка хлопнул себе пальцами по глотке.

— У, зараза! Болит! — указал он на раненую голову, — и все же, унтер, немедля идем, зальем за воротник.

— Да, но донесение хотя бы надо отписать, да вон его отправить, — поддаваясь уговорам Пазухина, ответил Космин.

Ему и самому не хотелось сейчас возвращаться на батарею.

— Давай же, отписывай скорее. Да не забудь отметить, что остаешься для дальнейшего выяснения обстоятельств боя, а возвратишься до 24 часов. А там мы тебе коня и гусара в сопровождение дадим. Туда-обратно, всего-то дел на полчаса!

— Будь любезен, Алексей. Подожди 5—10 минут. Я быстро черкну, и идем, — отвечал Космин, доставая пенсне, полевую книжку и остро отточенный карандаш.

Корнет же склонил в знак согласия голову, развернулся в сторону деревни, громко троекратно свистнул. Через минуту-другую к нему прирысил и радостно заржал его серый, белогривый жеребец.

Хлопнув дверью, Пазухин бесцеремонно ввалился в кухню большой украинской хаты, где располагались печь и стол. За ним почти незаметно и тихо проследовал Космин. В чистом, прибранном доме было по-летнему душновато. За добротным, выскобленным столом сидели трое офицеров-кавалеристов с саблями на боку и с синими просветами на погонах. Их фуражки были сняты и небрежно брошены, как и шинели на скамьи, гимнастерки и кителя расстегнуты почти до пупа, ремни амуниции ослаблены. В отдалении, за печью сидела старуха в серой длиннополой рубахе, голову которой покрывал цветастый платок, повязанный на украинский манер концами вверх. Старая слегка покачивала головой и что-то тихонько мурлыкала себе под нос. Темные глаза ее внимательно осмотрели вошедших. Она была боса, и Космин, случайно взглянув на ее стопы, увидел, что пальцы старческих ног были искривлены. У печи суетилась дивчина-молодка, также одетая в длиннополую домотканую рубаху, подпоясанную расшитым передником. Волосы были заплетены в косы, уложенные вокруг головы. С интересом взглянув на Пазухина, а потом на Космина, девушка быстро отвернулась и продолжала возиться у печи, доставая оттуда чугунки и крынки с каким-то варевом. Крышка одного чугунка сдвинулась. Запахло чем-то печеным, приятным и сладковато-вареным. Унтер вновь обратил свой взгляд на застолье. На столе стояла наполовину полная четверть мутноватого самогона, несколько стаканов, лежали ломти крупно нарезанного пшеничного хлеба, картофелины, сваренные в мундирах, стояли глиняные тарелки с салом, старыми солеными огурцами. Тут же по соседству с этой крестьянской снедью располагался куль оберточной бумаги с шоколадными конфетами, явно купленными в довольно приличном городском магазине, упаковка французского печенья и тарелочка с красным яблочным мармеладом. Заметив разнообразие закуски этого стола, Космин улыбнулся про себя и подумал: «Боже, чего только не увидишь на войне!».

— Позвольте войти и принять участие в вашем, такскать, собрании, господа-офицеры? — пьяно и наигранно, но не теряя чувства меры, спросил Пазухин.

— Не паясничай, корнет, ты уже вошел. Кого это ты опять притащил? — спросил молодой голубоглазый, светловолосый поручик с аккуратными усиками.

— Ба, артиллерист-реалист! И ты здесь? Каким ветром тебя занесло к нам, батенька? — вдруг поднявшись со скамьи, весело, пьяно и громко приветствовал и вопросил, узнав Кирилла, поручик Новиков.

— Да, господин-поручик, и я вот он… приказ капитана Горста… — отвечал слегка растерявшийся Космин.

— Плюнь ты на эту ученую немчуру, унтер! Проходи, присаживайся, — указал поручик на свободную скамью у стола.

— Господа! Прошу любить и жаловать. Унтер-офицер Космин. Пока — унтер! Человек молодой, но образованный, реалист. Ко всему столбовой дворянин. Словом, нашего поля ягода. Но главное — хороший картограф и не робкого десятка. Видел его в разведке. Помог вынести раненого гусара под огнем противника. Кстати, карты он для Горста рисовал. Видали, что сделала с австрийскими пушками 1-я батарея? Иначе бы нам в этой атаке… — продолжал Новиков.

— Господин-поручик, Валентин Николаевич, это уже давно всем ясно! Проходи к столу, Космин, присядь, выпей с нами. Да налейте же ему, поручик, — хлопнув по эфесу своего клинка ладонью, обратился Пазухин к другому белокурому с усиками офицеру с тремя звездочками на погонах.

— Проходите, проходите к столу, молодой человек, — повелительно пригласил Кирилла самый старший в компании по званию, черноволосый, усатый ротмистр с лысиной. Космин повиновался. Снял с плеча и прислонил винтовку к стене недалеко от входной двери. Затем снял фуражку, перекрестился на образа, стоявшие в восточном углу, расстегнул крючки и распахнул ворот шинели, подошел к столу.

— Будьте знакомы! Поручик Шабельский Андрей Ростиславович, — представил молодого белокурого офицера корнет.

Тот склонил голову и кивнул Кириллу. Космин отвечал поклоном.

— С Валентином Николаевичем тебя, унтер, знакомить второй раз не стану, в разведке друг на друга успели наглядеться, — продолжал Пазухин.

— Рад вас приветствовать и видеть в здравии, господин поручик, — с улыбкой сказал Кирилл, обращаясь к Новикову.

Тот хмельно кивнул головой.

— Ну а это наш Денис Давыдов — гордость всего полка, командир 4-го эскадрона, гроза австрийцев, настоящий гусар, герой и рубака, пьяница и поэт, герой не только на войне, но и среди слабого пола — ротмистр Гаджибеклинский Руслан Исаевич, — представил старшего офицера корнет.

Космин поклонился. Лысый ротмистр сдержанно отвечал тем же.

Самогонка между тем незаметно, будто сама собой, уже разлилась по стаканам.

— За знакомство, господа!

«И кто только успевает ее наливать? Словно какая-то волшебная рука, какой-то джинн из “Тысячи и одной ночи” банкует это зелье. Впрочем, мусульмане не пьют», — подумал про себя Космин и послушно взял предложенный ему стакан.

— За удачный день и успешную атаку!

— За наше оружие! — выкрикнул корнет, целуя голомень клинка, слегка вытянутого из ножен.

— Во здравие! И дай, Бог, не последнюю!

— За то, что бы эта война скорей закончилась, и чтобы нас любили женщины!

«Видел бы меня Горст!» — вновь пришла мысль Космину, когда он поднес хмельное к губам.

Пять стаканов сомкнулись, звякнули. Крепкий самогон покатился в глотки и желудки, щекоча, обжигая спиртом и ароматом сивухи слизистую.

Пазухин проглотил, слегка икнул и занюхал рукавом шинели. Новиков крякнул. Шабельский пару раз тряхнул и покрутил головой. Новоявленный Денис Давыдов глубоко выдохнул, закрыл рот тыльной стороной ладони и вытер черные усы. Космин же, округлив и слегка вытаращив глаза, застыл в ожидании, когда провалится… Не успел он прийти в себя, как почувствовал, что корнет сунул ему под нос старый и морщинистый соленый огурец. Поблагодарив того поклоном головы, Кирилл взял огурец пальцами и откусил кусочек.