Чтение онлайн

Придуманная нами легенда была не самой удачной, так как мы оба — и Гарибальди, и я в чем-то не очень подходили для ролей, которые мы выбрали для себя. Генерал должен был изображать религиозного сектанта, сыграть которого он не мог правдоподобно, а я должен был заниматься неприятными процедурами изготовления холодного мяса в снегу.

Однажды, когда Липский и я вернулись вечером, мы заметили десять лошадей, пасущихся около нашего домика. Вначале мы испугались, подумав, что это приехавшие красногвардейцы захватили Гарибальди и поджидают нас. Мы очень осторожно подошли к домику и обнаружили, что эта была группа таджиков, прибывшая из кишлака снизу. Они привезли какие-то свои ценности и собирались спрятать их здесь. Мы помогли им построить неказистый домик, частично врытый в склон холма, с задней стороны которого они в склоне горы вырыли извилистый проход длиной три или четыре фута. В конце этого прохода они вырыли яму и в нее положили несколько очень тяжелых мешков. Все это было засыпано землей, а вход был замаскирован домиком. Помогая им перетаскивать тяжелые балки, я растянул ногу, которая у меня была ранена в Гали ополи, и выбыл из строя на пару дней. Это могло сорвать наши планы относительно большевиков, в случае их попытки захватить нас, но я вскоре снова пришел в норму без всяких последствий. Наши таджикские друзья пробыли у нас несколько дней и сделали нам дружеский подарок в виде молока и кумыса взамен оказанной нами помощи им.

21-го ноября вернулись Иван и Ишан. Они сообщили, что кроме большого количества снега ничто не мешает пройти, но каждая возможная тропинка охраняется большевиками, которые очень озабочены тем, чтобы прервать любую связь между Иргашем и Ташкентом. Их останавливали и допрашивали в четырех или пяти местах. Эта новости вызвали у меня такую досаду, что сначала я искал поводы не поверить им. Но, поскольку мне не хотелось смертельно рисковать, действуя вопреки добытой с таким огромным трудом информации, я, в конце концов, смирился, поверив тому, что это действительно так. Эта информация нашла в дальнейшем подтверждение в книге Кастанье «Басмачи», изданной в Париже в 1925 году. В ней автор писал, что проходы между Ферганской и Сыр-Дарьинской областями были заняты Красной армией, чтобы изолировать контрреволюционные элементы в Ташкенте от басмачей — сторонников Иргаша — в Коканде.

Позже мы намеревались послать Ивана по железной дороге с письмом от Гарибальди к полковнику Корнилову — самому активному деятелю русского белого движения, сотрудничающего с силами Иргаша. Гарибальди собирался сообщить об условиях, сложившихся здесь, и хотел попросить людей Иргаша провести нас в Фергану в обход линии большевистских пикетов. Этот план так никогда и не осуществился, из-за обстоятельств, о которых я расскажу дальше. Однако я послал Ивана в Ташкент связаться с Марковым, чтобы он доставил письмо от меня Тредуэлу.

Полковник Корнилов был братом знаменитого русского генерала Корнилова, чьи разногласия с Керенским позволили Ленину совершить свою большевистскую революцию. Я однажды встречался с генералом Корниловым в Китае, где я вынужден был провести десять дней в карантине в Шанхае. [40]

Генерал Корнилов был позже убит снарядом, залетевшим в его комнату. Он был одним из командиров Туркменского полка Дикой дивизии, состоящей из неевропейских россиян, которой командовал Великий князь Николай.

Позже я довольно хорошо познакомился с полковником Корниловым. Он, в конце концов, был арестован и расстрелян большевиками при обстоятельствах, которые я опишу здесь ниже.

Марков поехал в Ташкент узнать новости и, как я надеялся, получить письма от Тредуэла. Он обещал вернуться к 18-го ноября. Мы не получали от него никаких известий до 4 декабря, но, однако, слышали, что его ограбили по дороге и вынудили вернуться в Ташкент. Я сильно переживал из-за этого, так как он мог везти какие-то сообщения. А еще я одолжил ему свой второй пистолет, так как, если помните, первый был у меня отобран чекистами во время моего ареста.

Г де-то после 23 ноября выпало немного снега. Это облегчило выслеживание диких кабанов, но Липскому и мне не везло. Кроме этих диких кабанов, говорят, выше в горах водились горные козлы, но я ни разу не видел ни одного. Были также стаи почти ручных больших куропаток.

6 декабря, когда мы обедали, мы были напуганы продолжительным лаем собак. Я вышел и увидел в полумиле отсюда несколько собак, лающих на что-то в кустах. Я побежал назад за своей винтовкой и столкнулся в дверях домика с Липским, выбегающим с винтовкой. Он сообщил, что Ишан сказал ему — несколько собак загнали кабана. Мы бросились бежать прямо по глубокому снегу и вскоре наткнулись на четырех собак, окруживших громадного кабана. Мы подбежали и затем увидели мужчину ярдов в десяти от борова, который целился в него. Я подумал, исходя из правил спортивного этикета, что это не моя добыча, поэтому я остановился и подождал. Со стороны охотника раздался звук выстрела, как от игрушечного пистолета, осечка. Он выстрелил снова с тем же результатом. Кабан, между тем, решил сменить свое местоположение и побежал ко мне с четырьмя лающими собаками, преследующими его по пятам. Пара выстрелов уложила его. Мужчина подошел к нам, оказалось, что это был какой-то однорукий человек, русский. Он пришел со своими собаками, чтобы попытаться добыть кабана на мясо и на продажу. Он сделал семь выстрелов по нему, но оказалось, что все его боеприпасы негодны. Он был очень рад, что я убил кабана, и мы решили поделить его пополам, чтобы каждый мог взять себе половину. Это был громадный боров, по индийским охотничьим стандартам, имевший в плечах размер тридцать девять дюймов. Мы с огромным трудом тащили тяжелого зверя по глубокому снегу, пока не подоспел один из таджиков с лошадью. Будучи мусульманином, он не хотел дотрагиваться до нечистого животного, но взялся за конец веревки, с помощью которой мы успешно втащили тушу кабана в домик. Когда наш однорукий друг услышал, что я являюсь мастером по изготовлению сосисок, он не стал принимать участия в дальнейших действиях за исключением замечания, что это очень редкое везение — найти такого профессионала в столь уединенном уголке, и мне пришлось дальше одному заниматься свежеванием кабана. Конечно, это было крайне неожиданное неудобство — быть обладателем паспорта повара в такой холодный день! Через несколько дней мы послали этому охотнику половину его туши кабана, и, благодаря установившимся холодам, наша доля мяса оставалась у нас еще более месяца.

Безрукий в русском языке означает человека без руки, и этим прозвищем мы в дальнейшем называли между собой нашего приятеля охотника. Никто не спросил его настоящего имени, но, конечно, мы не называли его этим прозвищем в эти дни. Он провел ночь с нами, а на следующий день мы пошли снова с ним и его собаками на охоту, но нам не повезло.

Случалось, что отдельные группы русских охотников навещали нас в разное время, и бывало так, что они проводили ночь у нас, но только один раз мы успешно подстрелили кабана. Эти русские охотники очень грубо обращались со своими собаками. Их оставили на ночь на холодной веранде и дали им очень мало еды. Каждый раз, когда одна его собака пыталась забраться в тепло в домик, наш приятель охотник выгонял ее назад с сердитым криком. Собаки были так голодны, что они отъели часть туши кабана, убитого нами, которую мы спустя некоторое время вытащили из домика наружу на веревках.

Связь с Тредуэлом и моими друзьями в Ташкенте оказалась очень плохой и неустойчивой, и поэтому я решил вернуться назад в Ташкент и попытаться добраться к Иргашу из города.

Однако ничего нельзя было предпринимать до возвращения моих посыльных, которые должны были вернуться 18 ноября. Но на самом деле и Марков, и Иван не возвращались до 7 декабря. Эта задержка очень раздражала меня. Я очень хотел пробраться к Иргашу, как было задумано. Задержка в девятнадцать дней объяснялась тем, что Марков отправился назад к нам 23-го ноября, но по пути встретил Ивана и вернулся с ним, чтобы «еще погонять самовар», как я думаю. Затем он отправился в дорогу снова, но был остановлен по пути красногвардейцами, отобравшими у него все его вещи, включая мою фотокамеру, которую он вез мне из Ташкента, и пистолет, который я ему одолжил.

Но он сказал красногвардейцам, что он сам командир красной милиции, и красногвардейцы вернули ему назад все вещи.

Я был очень рад получить назад свои вещи и узнать новости о событиях в мире. Тредуэл писал, что война закончилась около месяца назад, и что в Германии произошла революция. Позднее до нас дошли неточные сведения об условиях мирных соглашений.

Константинополь, Смирна и Дарданеллы должны были отойти Греции. Италия должна была получить Сирию и Армению. Южная Африка должна была получить все владения Германии в Восточной Африке.

Острова, принадлежавшие Германии в Тихом океане, должны были быть разделены между Японией, Австралией и Новой Зеландией. Мы должны были получить Аравию, Месопотамию, Палестину, Западную Африку, Кавказ и, более того, Туркестан!

Позднее дошли поправки, что Туркестан переходит Великобритании только на двадцать пять лет, как гарантия займа, предоставленного России. Сообщалось о революционном подъеме в Голландии, Бельгии, Швейцарии, Дании и Швеции. Бывшие военнопленные в Ташкенте образовали революционный совет.

Я решил вернуться в Ташкент как можно скорее, как только будет подготовлено надежное укрытие. Я не мог добраться к Иргашу через горы здесь, а мои связные с Ташкентом и другими местами были такими медлительными и ненадежными, что невозможно было осуществлять любые активные действия из того места, где я находился. Однако мне приходилось сидеть и ждать здесь в горах, пока не будут сделаны все нужные приготовления. Весь следующий день я провел, расшифровывая сообщения Тредуэла, а затем случилось событие, которое перечеркнуло разом все наши планы.