Чтение онлайн

Ваня был хорошим ребенком, даже примерным… В свои семь лет он никогда не хныкал и не капризничал. Юлии он порой казался маленьким старичком. Время от времени от него можно было услышать удивительно мудрые суждения, он был не по-детски терпелив и часто обнаруживал несвойственную его возрасту зрелость ума. Но когда Ваня спрашивал, где его папа, видя других детей прогуливающихся с отцами, он казался ей таким беззащитным и ранимым, что у нее щемило сердце. Она просто не знала, как рассказать ему об отце. Мальчик был слишком мал, чтобы понять всю правду, а обманывать его она не хотела. Правда же состояла в том, что Ваня появился на свет в результате скоротечного романа, бурного и безрассудного. Единственный раз в жизни Юля, отбросив осторожность, целиком отдалась страсти. И с этим мужчиной, ее тренером, она забыла всякие приличия и принципы. Но она пыталась уверить сама себя, что это и есть настоящая любовь, дарованная ей судьбой.

Позже, когда она осознала, что этот человек попросту лгал и использовал ее, относясь к ее чувствам с полным пренебрежением, ей стало нестерпимо больно. Поняв произошедшее, она вычеркнула этот постыдный эпизод из жизни и зареклась вспоминать о нем. Тем более, что тренер, узнав о ее беременности, поспешил уехать на сборы, предоставив ей самой выпутываться из создавшегося положения.

Она не стала делать аборт. И впоследствии она ни разу не пожалела о своем решении. У нее лишь щемило сердце, когда она видела, каким маленьким, беззащитным и потерянным становился Ваня, спрашивая об отце. В такие минуты ей хотелось плакать. Кроме того, ее угнетало еще одно обстоятельство: у нее не было собственной квартиры и никакой светлой перспективы впереди не маячило. Надо было срочно что-то предпринимать.

Около девяти вечера «Ситроен» Доленко остановился у невзрачного двухэтажного дома, где Брусникина снимала комнату. Сдавала ей комнату супружеская пара — два алкаша. В этот вечер, как всегда, они спади в соседней комнате мертвецки пьяные. Сын Юли смотрел телевизор у приятеля на первом этаже того же дома.

Деньги, полученные Брусникиной за двухкомнатную квартиру в Темиртау, подходили к концу. Юля была в отчаянии и понимала, что вскоре с сыном окажется на улице.

Доленко поднялся на второй этаж. Дверь в квартиру оказалась открытой и он беспрепятственно вошел в прихожую. М-да, ворам тут делать было нечего. Юля с рюмкой водки в руке сидела на кухне и задумчиво ковыряла вилкой остывший бифштекс. Она, казалось, была чем-то возбуждена: лицо ее раскраснелось, а глаза неестественно блестели. От одного лишь вида будущего киллера Доленко стало не по себе. Брусникина откинулась на стуле.

— Извини за обстановку. — Она сделала глоток и поморщилась. — Согласись, не слишком приятно жить здесь и еще менее приятно знать, что через полмесяца тебя выбросят на улицу. Деньги у меня кончились. Платить за жилье нечем. Ты не можешь мне помочь с работой? Я готова на все.

Момент показался ему подходящим, и Доленко решил сразу перейти к делу.

— Слушай, Юля. А если бы тебе предложили приличные бабки, за которые ты смогла бы купить квартиру и обставить ее?

Такое предложение ее сразу заинтересовало.

— Кто предлагает?

— Ну, я знаю одного человека. Он просил поговорить с тобой. У него есть работа для тебя с очень приличной оплатой.

— Что за работа?

— Работа, которая требует твоих профессиональных навыков. Ты ведь мастер спорта по стрельбе?

— Ну и что?

— Он хочет устранить конкурента и готов заплатить за это двадцать тысяч долларов.

— Он хочет нанять киллера?

— Именно так.

— А откуда он меня знает?

— Навел справки. Меня расспрашивал тоже.

— А почему он не обратился прямо ко мне?

— Потому что не хочет светиться. А через меня ему очень удобно: ты не знаешь его, он не знает тебя. Полная анонимность. И я получу хороший процент от сделки. Ну как, согласна?

Брусникина хотела отказаться и выставить Доленко за дверь, но против воли слушала, не в силах сдвинуться с места, как кролик, загипнотизированный удавом. Она только спросила:

— А кого надо устранить?

— Максимова, директора «Центра», ты его, наверное, знаешь.

Анатолий в упор посмотрел на нее, и она словно прилипла к стулу.

— А чего ты удивляешься, Юля. Максимов — директор крупной фирмы, производящей очень дорогую продукцию. Есть люди, желающие занять его место, есть враги, которых он успел нажить…

— Да я не о том. Все-таки муж моей лучшей подруги…

— Уверяю тебя, что твоя подруга будет только рада. Ты же знаешь, что их отношения зашли в тупик.

— Это правда. Но Максимов всегда ходит с охранником. Это усложняет задачу. А раз задача усложняется, значит и заплатить придется вдвое больше. За сорок тысяч баксов, я, пожалуй, согласилась бы. Только пусть заказчик достанет и оружие. Лучше всего автоматический пистолет «Глок» с глушителем.

— Я передам ему твои пожелания. Думаю, что он согласится с ними.

Брусникина поджарила оставшийся бифштекс, приготовила сачат, налила две рюмки водки, и они выпили за успех дела.

Домой Анатолий несся, как на крыльях. Все складывалось как нельзя лучше. Всю прошлую ночь он безуспешно ломал голову над тем, как безнаказанно устранить соперника. И только теперь понял, что нашел единственный по-настоящему надежный способ добиться Маши и ее денег.

По существу, все так и получилось, только счастья это в результате никому не принесло.

В пятницу, четвертого октября, в половине шестого вечера в квартире Новиковой стояла абсолютная тишина. Сегодня эта тишина была невыносимой и создавай у нее подавленное настроение. И это несмотря на то, что она прошла полный курс реабилитации в специализированной клинике и вновь занималась любимой работой.

Ирина включила музыку и усилила звук, чтобы музыку было слышно во всей квартире. На кухне она взяла плитку шоколада, налила бокал ледяного шампанского и отнесла все это в ванную. Потом наполнила ванну горячей водой, добавила туда ароматического персикового масла и разделась. И только приготовилась забраться в ванну, как пульс страха, тихо бьющийся в ней, набрал силу и темп. Она закрыла глаза и стала глубоко дышать, пытаясь успокоиться, пытаясь уверить себя, что такое поведение нелепо, но ничего не помогало. Не одеваясь, она прошла в спальню, достала из верхнего ящика трюмо пистолет тридцать второго калибра.

Разрешение на это оружие она получила через Савельева. Проверила, полностью ли он заряжен. Сняв с обоих предохранителей, принесла пистолет в ванную комнату и положила на табурет рядом с ванной. Поморщившись, Ирина вошла в ванну и села так, чтобы вода доходила до плеч. Сначала было горячо. Затем она стала привыкать. Тепло действовало успокаивающе, доставало до костей и наконец растворило страх, который мучил ее с того момента, как она проснулась ночью, чувствуя холодную сталь ствола, приставленного к затылку. Она надкусила плитку шоколада, совсем немного, с самого края, и почувствовала, как он медленно тает на языке.

Ирина старалась ни о чем не думать. Старалась просто наслаждаться горячей ванной. Она откинулась назад, получая удовольствие от вкуса шоколада на языке и аромата персика в поднимающемся пару. Снова откусила кусочек шоколада. Отпила глоток шампанского. На какое-то время ей удалось обмануть себя и сделать вид, что она чувствует себя легко и свободно, пока не раздался звонок в дверь.

Как только, перекрывая звуки музыки, зазвенел звонок, Ирина выпрямилась, сердце ее бешено заколотилось, и она схватила пистолет так резко, что опрокинула бокал с шампанским. Она вылезла из ванны, надела розовый халат и, держа пистолет стволом вниз, медленно прошла через полутемную квартиру к парадной двери. Ирина задержалась около приемника и выключила его. В наступившей тишине было что-то зловещее. В холле она остановилась, заколебавшись и положив руку на ручку двери, и тут снова раздался звонок.