Чтение онлайн

— Ну что ты. Во всем виноват я сам. Мне не надо было…

— Пожалуйста, не спорь, — нетерпеливо прервала его Маша. — Со мной такое впервые. Признаюсь, я на минуту потеряла голову.

Она поудобней устроилась в кресле.

— У тебя сигареты не найдется?

Анатолий поспешно достал из кармана пачку и протянул ей. Маша взяла сигарету. Анатолий поднес зажигалку и закурил сам.

— Мне до сих пор стыдно! Но почему не назвать вещи своими именами? Ты понимаешь, что женщине в моем положении приходится несладко. И все-таки нельзя давать волю чувствам. Вот я и подумала, что разумнее всего будет приехать к тебе и объяснить, почему это произошло.

— Маша, не думай, что я вообразил…

— Конечно, вообразил! Я нравлюсь мужикам, и ничего с этим не поделаешь. Некоторые, когда узнают, что мой муж старше меня на тридцать лет, начинают буквально преследовать меня по пятам. Но я до сих пор не встретила человека, который мог бы увлечь меня по-настоящему, и мне не составляло труда отделываться от особенно назойливых.

Маша замолчала и затянулась сигаретой.

— Но в тебе я почувствовала нечто незаурядное. Современные мужики какие-то безликие, а ты — личность. Поэтому меня и потянуло к тебе. — Она беспомощно развела руками. — Как бы то ни было, я вынуждена сказать тебе: то, что случилось вчера, не должно повториться.

— Но почему, Маша?

— Пойми, если я, на свою беду, кого-нибудь полюблю, то все равно не смогу бросить мужа. Максимов — директор крупной фирмы, видный ученый. Я не могу позволить, чтобы его имя трепали в связи с моей изменой. Он не заслужил этого. Он дал мне все и вправе рассчитывать хотя бы на мою благодарность.

— Но, если ты полюбишь другого и оставишь мужа, никто не посмеет тебя осудить! — воскликнул Доленко. — Ты слишком молода и красива, чтобы навсегда отказаться от счастья.

— Еще как посмеют, — вздохнула Маша. — Город у нас небольшой. Все быстро становится известным. Обманывать его я не хочу. Так что, ты понимаешь, перспектив у наших отношений никаких нет.

— Ты чувствуешь себя виноватой?

— Пожалуй, нет. — Она закинула ногу на ногу. — Наши отношения далеко не зашли. Пока… Тебе, наверное, надоело слушать мою болтовню?

— Ну что ты! Мне это не может надоесть!

— Спасибо. — Немного помолчав, она продолжала: — Мы с Максимовым женаты уже целых три года. Вначале отношения были прекрасные, потом начали портиться, с каждым годом становились все хуже. Муж стал подозрительным и ревнивым. Если я оказываю кому-то внимание, он закатывает безобразные сцены. Сказывается разница во взглядах и в возрасте.

— Но ты-то здесь при чем? — горячо возразил Анатолий. — Ты же не виновата, что моложе его!

— Да, Максимов думает иначе и все время упрекает меня, два раза даже побил.

И тут Доленко решился задать вопрос, который давно вертелся у него на языке.

— Ты по-прежнему любишь его?

Маша словно окаменела.

— Конечно, нет. Все прошло. За последние три года я много выстрадала, а страдания ожесточают людей. Максимов сильно пьет, часто бывает вспыльчив. Мы с ним разные люди, но ведь он мой муж, и я должна принимать его таким, каков он есть. Он много мне дал: положение, деньги, квартиру. У меня ведь ничего этого не было. Я многим обязана ему.

— Но ты же не любишь его! — упрямо по вторил Доленко, сжимая коленями стиснутые в кулаки руки. — Ты должна расстаться с ним. Отношения ваши зашли в тупик и дальше будут еще хуже.

— А куда я уйду от него? У меня нет хорошей профессии, нет квартиры, нет денег и я не умею их зарабатывать. Без него я ничто. Тебе не понять меня, потому что у тебя все это есть.

Они посмотрели друг другу в глаза.

— Ты совсем выбил меня из колеи, — едва слышно произнесла Маша.

— А ты меня…

— Догадываюсь. Я обладаю способностью создавать трудности не только другим, но и самой себе. У меня и без того нелегкая жизнь, Толя. Давай не будем ее усложнять!

— Я и не собирался. Я тебя отлично понимаю, — ответил Доленко несколько разочарованно.

— Спасибо, Толя. Я бы и не приехала к тебе одна в такое время, если бы не была уверена, что ты меня правильно поймешь. А теперь мне пора.

Маша поднялась. Доленко тоже встал и понуро поплелся вслед за ней. Но Маша не спешила уезжать.

— Как здесь тихо и хорошо! Мне сказали, что ты живешь совсем один. Это правда?

— Правда.

— Мне бы и в голову не пришло, что у тебя нет жены.

— Просто я еще не встретил подходящей женщины.

— Ты так разборчив?

Анатолий пожал плечами.

— По-видимому. Брак дело серьезное, во всяком случае для меня. Думаю, что и для тебя тоже.

— Замуж надо выходить по большой любви. И чтобы была страсть. К сожалению, я поняла это слишком поздно.

— Любовь — обманная страна и каждый житель в ней — обманщик.

— Ты так думаешь?

— Это стихи Марины Цветаевой.

— Сказано верно. Только не все люди понимают это, — сказала Кириллова, направляясь к выходу. Доленко удрученно молчал. В прихожей она снова замешкалась, рассеянно водя пальчиком по узору на обоях.

— Даже не представляю, что я подумаю о себе завтра утром. Я приехала к тебе под влиянием минутного порыва. Мне хотелось объяснить…

— Анатолий накрыл ладонью ее пальцы.

— Маша!

Она обернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Ее, казалось, била дрожь.

— Маша, ты сводишь меня с ума…

— Дорогой, я ужасная женщина. Мне так стыдно, но в тот момент, когда я увидела тебя…

Все преграды рухнули. Она оказалась в его объятиях, и их губы слились в упоительном поцелуе, полном испепеляющей страсти. Он подхватил Машу на руки, внес в комнату, положил на диван…

Несколько ночей она приходила к нему, и они предавались любви. Это было торопливое утоление страсти, любовь украдкой, и, когда прошло упоение первой близостью, Доленко почувствовал, что ему становится мало этих коротких встреч. Они держали свои отношения в тайне, но такая жизнь давалась нелегко. Маша жила в постоянном страхе, и Анатолий с беспокойством замечал, как она вскакивала и судорожно хватала его за руку при каждом неожиданном звуке, нарушавшем ночную тишину. Она боялась, как бы кто не заметил ее в обществе Доленко, и приходила в ужас от одной лишь мысли, что муж может узнать о ее измене.

В каждую из этих ночей она проводила у него не больше часа-полутора, и всякий раз они едва успевали обменяться двумя-тремя фразами, поэтому он по-прежнему знал о ней так же мало, как в тот день, когда встретил ее впервые.

Но это не мешало ему любить ее. Теперь он уже хотел, чтобы она принадлежала ему одному, и безумно страдал, сознавая, как болезненно она привязана к своему мужу. Она говорила только о Максимове, а он не желал о нем слышать. Вот если бы она хоть что-нибудь рассказала о себе или проявила бы какой-то интерес к его жизни, он был бы на седьмом небе от счастья, но ничего подобного так и не случилось.