Чтение онлайн

— Все о'кей. Пятнадцать — двадцать штук в месяц делаю. В смысле франков, конечно. А в долларах это… Ну, в общем, довольно прилично, под три штуки.

— Не обдирает хозяин?

— Что вы. Мы работаем по системе фифти-фифти, тебе половина и мне половина. Чем больше бабок я принесу клубу, тем больше меня ценят.

Они выпили шампанского. Родионов заказал жареных цыплят и коньяк. Спустя десять минут она уже называла его «Андрюша». И тут же решила перейти на «ты».

— Ты выступал когда-нибудь на сцене?

— Нет.

— Говори мне тоже «ты».

— Хорошо, Вера.

«Да, эта девушка не робкого десятка», — подумал Родионов. Наверно, выступления на сцене перед толпой разгоряченных мужчин прекрасно лечат от робости. Он наблюдал, как Вера, не поморщившись, отпила большой глоток коньяка.

— Восхитительно, — промолвила наконец она. — Просто восхитительно.

— Что именно?

— Чувство, которое охватывает тебя при выходе на сцену. Я как пастырь, а они — будто мои прихожане. Когда выхожу на сцену, смотрю сверху вниз. Вот они, мои поклонники, моя паства.

— Ты в Бога веришь?

— В Бога только неудачники верят. Чем хреновей живется, чем больше напрягов — тем больше и верят. У кого власть, сила, деньги, тот не верит.

— Зря ты так, Вера. Ты же на Западе, а здесь в Бога верят и президенты, и короли, и бизнесмены. А они имеют и власть, и силу, и деньги. А почему верят? Потому, что все в руках Божьих…

— Чушь! — перебила Вера и глаза ее не добро засверкали.

— Не будем спорить, — примирительно сказал Андрей. — В Россию пишешь?

Она улыбнулась. Легкой улыбкой — только глазами. Ее лицо при этом почти не изменилось, только озарилось изнутри. Она вдруг ностальгически вспомнила о своей прошлой жизни.

— Пишу домой редко, чаще звоню. Бардак там устроили. Сволочи! — Глаза ее опять влажно блеснули. — Бабушку и деда жалко. Всю жизнь — партия, коммунизм, а теперь… Дед у меня вторым секретарем крайкома был. Зовут домой только он и бабушка. А мама рада, что я здесь. Она меня понимает. Тут у меня за два года — сто штук. За эти деньги в России я бы из постели грязных чурок и не вылезала бы, А здесь я человек.

— Пристают мужики?

— Уж где меньше всего достают страдальцы по одному месту, так это в стриптиз-шоу. Я за все два года работы и не подумала с посетителем — извини — трахнуться. Если начинают напрягать — гуд бай, бэби! Хуже мужиков, чем туристы из России, не видела. Один мне говорит: сколько стоит потрахаться? У нас за такой вопрос могут из клуба выкинуть, но я не стала говорить вышибале. Так этот турист даже обиделся, дурак. В своем совке ты и трахайся!

Родионов бросил на нее короткий взгляд и вздохнул:

— Успокойся, Вера. Какие у тебя планы? Может, я смогу чем-нибудь помочь?

— Хочу по-прежнему стать моделью, но пока полный облом. Пару раз предложили такой маршрут: сперва в постель, а уж потом сделают фотографии. Я не хочу.

— А в Россию нет желания вернуться?

— Нет. Там страшно, смертью пахнет. Каждый день кого-нибудь убивают. Войну в Чечне развязали. Что там делать? И денег таких не заработаешь. Нет уж. Спасибо…

— Но ведь вечно не будешь работать танцовщицей. Сколько тебе лет?

— Двадцать один.

— Ну максимум лет десять в этом бизнесе протянешь. А потом?

— Выйду замуж. Может быть получу гражданство. Продолжу учебу. Хочу стать психологом. У меня счет уже хороший. В России я только успела два курса института закончить, педагогического. Учила литературу, философию, логику. Была без ума от Ницше и Фрейда. Но кому это все там нужно? Вот так… Никогда не пожалею, что уехала. Никогда. Только бабушку очень жалко.

— А страну тебе не жалко, Вера?

— Россию не жалко. Народ сам выбирает правителей, вот и имеет теперь… Расскажи лучше о себе, Андрюша. Ты кем работаешь?

— Заведующим лабораторией.

— А в Париж зачем приехал?

— На международную конференцию по радиоактивности.

— Как интересно. Это событие надо отметить и наше знакомство тоже. Ты согласен?

— Согласен.

— Поедешь ко мне?

— Да.

Вера, подняв на собеседника восхитительные светлые глаза, тут же потупилась, будто не выдержав ответного взгляда.

Вера Кольцова жила в старом жилом доме на улице Марбеф. Мальчик-лифтер довез их до четвертого этажа, где находилась ее квартира. Родионов вошел вслед за хозяйкой в гостиную и осмотрелся. Про себя он отметил, что квартира отделана со вкусом, а ее хозяйка, несомненно, получила хорошую эстетическую подготовку.

— Располагайся тут, — пригласила Вера, указывая на кожаный диван со множеством маленьких подушек. Андрей сел. Перед диваном стоял небольшой столик.

— Ты подожди. Я сейчас.

Вскоре она вернулась, держа в руках поднос. На столике появился чисто русский набор: сыр, хлеб, копченая колбаса, шпроты, икра, запотевшая бутылка водки и две рюмки. Вера разлила водку по стопкам, подняла рюмку.

— Давай выпьем и забудем на миг обо всех делах, о работе, о друзьях.

Они залпом опрокинули рюмки.

— Нравится тебе водка? — спросила она.

— Мне нравишься ты, — ответил Андрей.

— Об этом потом, а пока закусим и выпьем еще.

Они снова чокнулись и выпили по второй. Андрей внимательно взглянул на нее. Лицо ее стало серьезнее, оно казалось более отчужденным, чем в кафе, но очень красивым. Это лицо еще тогда поразило его и не давало больше покоя. Они продолжали пить и ощущали, как надвигается большая ласковая волна, поднимая их, как этот пустой предвечерний час заполняется забытыми образами… Наконец, она прошептала чуть слышно: «Люблю тебя… Андрюша», — притянула его к себе и крепко поцеловала. Потом поднялась.

— Идем, я покажу тебе мою спальню.

Андрей поднялся, пошел следом за ней. Он потерял власть над собой, схватил ее в объятия, притянул к себе. Они долго целовались стоя. Потом он подтолкнул ее к постели, и она упала навзничь. Андрей шептал ей на ухо нежные, ласковые слова, стараясь быстрее раздеть ее. Вера чувствовала, что невольно дрожит от нетерпения и еле сдерживаемого желания.

Она отдавалась Андрею со страстью и даже исступлением, она целовала его и с силой сжимала в своих объятиях, совершенно забыв о задании Хусейна. Родионовым владела такая же страсть. В небольшой уютной спальне они еще долго с неистовой силой сплетали свои тела, словно два врага, которые борются не на жизнь, а на смерть и стараются причинить друг другу боль посильнее…