Чтение онлайн

Я знаю, вы скажете, что герои и героини приключения - простые люди, им неведомы терзающие вас жизненные сомнения. Но разве вас никогда не посещала мысль, что ваши сомнения - это часть жизни, которую, вам выпало прожить, и что весят они не больше, чем все ваши приключения? Я только спрашиваю, не утверждаю.

В своей жизни, отданной сочинению книг, я часто, поверьте, бродил в тумане сомнений. И вдруг меня осенило: надо ставить некую вешку на том месте, где я стою, чтобы в грядущих странствиях было куда возвращаться и не сбиться с пути. Поставив вешку и постоянно к ней возвращаясь (в сущности, она свидетельство моей слепоты и беспомощности), я все же постоянно сбиваюсь с пути, но тем радостнее каждый раз возвращение на верную дорогу.

Посещала ли вас мысль (и этим я закончу), что в своих странствиях вы, сами того не сознавая, оставляли для себя где-то позади некий знак, это свидетельство слепоты, о которой я говорил, и что, за неимением лучшего плана, вы бродите в тумане, ищете из него выход - если вы и в самом деле сбились с пути или вас сбили с пути - и постоянно возвращаетесь к этому знаку и начинаете все сначала столько раз, сколько будет нужно, пока не окажется, что вы спасены.

Фо повернулся к Джеку, который давно уже тянул его за рукав. Они пошептались, Фо дал мальчику денег, и, весело пожелав всем доброй ночи, Джек удалился. Миссис Эми посмотрела на часы и воскликнула, что уже поздний час.

– Вы далеко живете?
– спросила я. Она как-то странно посмотрела на меня.

– Нет, - сказала она.
– Недалеко, совсем недалеко

Девочка не хотела уходить, я обняла ее, поцеловала, и это привело ее в хорошее настроение. Ее внешность, даже если допустить, что это призрачное видение, уже не тревожила меня, как раньше, все-таки я видела ее не впервые.

– Идем, Пятница, - позвала я.
– Пришла и нам пора уходить.

Фо запротестовал.

– Вы окажете мне большую честь, - сказал он, - если заночуете здесь. Да и где вы сейчас найдете ночлег?

– Если на улице нет дождя, мы можем выбирать из сотни постелей, хотя все они жесткие, - ответила я.

– Оставайтесь у меня, - сказал Фо.
– По крайней мере, здесь вас ждет мягкая постель.

– А Пятница?

– И Пятница тоже, - сказал он.

– Но где же будет спать Пятница? Где вы его уложите? Я не могу его прогнать.

– Ни в коем случае, - сказал Фо.

– Может быть, он ляжет в алькове?
– спросила я, показав на занавешенный угол.

– Конечно. Я постелю матрац и дам ему подушку.

– Вот и прекрасно, - сказала я. Когда Фо постелил, я позвала Пятницу.

– Идем, Пятница. Сегодня у нас есть крыша над головой, - прошептала я.
– А если повезет, то завтра у нас будет еда.

Я показала Пятнице его ложе и задернула за ним занавеску.

Фо погасил лампу, я слышала, как он раздевается. Я заколебалась, задумавшись, чем для моего рассказа чревата близость с его автором. Услышала, как заскрипели пружины.

– Спокойной ночи. Пятница, - прошептала я.
– Не обращай внимания на свою хозяйку и мистера Фо, все это к лучшему.
– Я разделась, оставшись в нижней рубашке, развязала волосы и забралась под одеяло.

Некоторое время мы лежали молча, Фо на своей половине, я - на своей. Потом он сказал:

– Я иногда спрашиваю себя, что было бы, если б творения Господа не испытывали потребности в сне. Было бы людям лучше, если бы мы бодрствовали всю жизнь?

Я никак не ответила на это странное приглашение к разговору.

– Я хочу сказать: лучше было бы, если бы нам не приходилось еженощно погружаться в себя и находить то, что мы там находим?

– Что вы имеете в виду?
– спросила я.

– Нашу темную сущность, - сказал он.
– Нашу темную сущность и прочие призраки.
– И вдруг спросил: - Вы хорошо спите, Сьюзэн?

– Я сплю как сурок, несмотря ни на что.

– А вы не видите во сне призраков?

– Я вижу сны, но не называю призраками тех, кто является мне в сновидениях.

– Кто же они?

– Это воспоминания, воспоминания яви, но искаженные, спутанные, измененные.

– Они реальны?

– Реальны и нереальны - как сами воспоминания.

– Я читал у старого итальянского автора о человеке, который побывал, или ему приснилось, что побывал, в аду. Там он встретил души умерших. Одна из них рыдала. «Не думай, смертный, - сказала ему душа, - что мои слезы не слезы истинного горя только потому, что я бестелесна».

– Истинное горе - но чье?
– сказала я.
– Души или вашего итальянца?
– Я потянулась и сжала руку Фо своими ладонями.
– Мистер Фо, все-таки знаете ли вы, кто я такая? Я явилась к вам однажды в дождливый день, вы куда-то спешили, и я задержала вас рассказом про остров, который вы не хотели выслушать.

– Вы ошибаетесь, моя дорогая, - сказал Фо и обнял меня.

– Вы посоветовали мне записать этот рассказ, - продолжала я, - надеясь, очевидно, прочитать о кровавых схватках среди морских просторов или о безнравственности бразильцев.

– Неправда, неправда!
– сказал Фо, смеясь и сжимая меня.
– Вы сразу возбудили во мне любопытство, я был готов выслушать все, что вы хотели мне рассказать.

– Но я преследовала вас своей скучной историей, навязывая ее вам даже здесь, в вашем потаенном убежище. И привела за собой женщин, следующих за мной по пятам, этих призраков, преследующих призрака, ну точно сонмище блох. Так, наверное, все это выглядит в ваших глазах.

– И зачем вы являетесь ко мне, Сьюзэн?

– За вашей кровью! Разве не за этим возвращаются призраки: выпить кровь живых. И разве не по этой причине тени приветствовали вашего итальянца?

Вместо ответа Фо поцеловал меня так крепко, что даже прикусил мне губу, я вскрикнула и попробовала высвободиться. Но он не отпустил меня, и я почувствовала, что он высасывает из ранки кровь.

– Я высасываю кровь живых, - пробормотал он.

В то же мгновение он оказался надо мной, и я могла подумать, что я снова в объятиях Крузо: оба они были примерно одного возраста, тяжелы в бедрах, но не тучны; похожа была и их манера обращаться с женщиной. Я закрыла глаза, пытаясь отыскать обратную дорогу на остров, где воет ветер и гудят волны, но нет, остров не возвращался, отрезанный от меня тысячами миль океана.

– Разрешите мне, - мягко прошептала я.
– Есть привилегия первой ночи, и я требую предоставить ее мне.
– Лаской я уложила его на спину и сама оказалась наверху.
– Так поступает Муза, когда навещает поэта, - прошептала я и почувствовала, как уходит безразличие, владевшее мною еще минуту назад.

– Ну и качка, - сказал потом Фо, - ноют все мои кости. Я едва дышу.

– Приход Музы - нелегкое испытание, - ответила я.
– Она делает все, что в ее силах, чтобы родились стихи.