Чтение онлайн

Они, и вправду, загорались. Это давало надежду, толчок оторваться от прошлого. Теперь, я был готов плевать на всё. Именно — плевать. Если это будет возможно — возобновить действие контракта, то я хочу этого. Теперь, хочу. Айрин сказала, что «я буду счастлив со своей Даниэль?» Что ж, пусть будет так, как она напророчила. Отец не ожидает от меня полного подчинения — он его получит. Я преподам урок всем, всем и каждому.

Всем, кто был в моём прошлом и играл значительную роль. Парень-романтик умер. Парень, который был готов бросить всё на алтарь любви, теперь готов бросить всё на алтарь благосостояния и власти. Рано или поздно — компания должна была стать моей. И сейчас — было самым лучшим временем взять бразды правления в свои руки.

Уже через неделю, с помощью и с благословением отца Даны, контракт был полностью восстановлен. Можно было думать, что Даниэль решила провернуть это лишь воимя своего блага, ради «неугасающей любви» ко мне, но… Как бы не так. Ещё через неделю, когда контракт был подписан Гриндэлльтом, Даной и мной — где недостовало подписи Кристиана, которая была лишь условно нужна, но на действительность контракта не влияла — мы решили обговорить детали нашей «семейной жизни». Я понимал, что разговор будет щекотливым, но, как к таковому браку — я был не готов. Дана мне всё подробно объяснила. Она не планирует посягать на мою свободу, а я — на её.

Одно важное условие контракта — «Иск о разводе не должен быть принят судом, если инициатором выступает муж». Это потому, что по условиям контракта, Дана не имеет права ни на что, чем я завладею… Контракт предоставляет всё, что нужно бизнесмену: жену, деньги и состояние. Если жена уходит, то она разрывает контракт, а в качестве компенсации — мужу остаётся всё, что было дано изначально. Он не может выступать инициатором, потому что на него возложена слишком весомая ответственность — за деньги, за компанию, за женщину и детей, которых она родит ему; в обязанности мужа входит полное их обеспечение. Даже если жена подаст на развод и ей ничего светит, то детей до восемнадцати, я обязан обеспечивать. Кроме того, я долже буду рассамтривать, в первую очередь, их, когда речь пойдёт о наследстве и владении компанией…

Но, согласно нашим договорённостям с Даной, я понял, что не захочу развода.

— Брак — это партнерские отношения, Грей. Любовь не имеет значения… Ты никогда не должен видеть во мне преграду: я говорю сейчас серьёзно и не лицемерю. Ты должен видеть мне во мне человека, который вытащит тебя из любой проблемы. Из любой передряги. И в работе, и в повседневной жизни, и во всех масштабах и сферах института брака.

— Я уже на тебя рассчитываю, — улыбнулся я, — А ты ничего не попросишь взамен?..

— Ты сам дашь мне то, о чём я мечтала. Долговечный брак, стабильный секс и полное обеспечение. Женщине нужно это. Вдвоём, мы свернём горы… У нас у каждого будет своя жизнь: свобода действия и выбора. Но фиктивность нашего брака — не будет полноценной фиктивностью, так как опора, поддержка и твоя удача, Тео, синонимы моего имени для тебя.

Немного помолчав, я задал один из самых интересующих меня вопросов:

— Мы можем изменять друг другу?

Признаться, меня удивила её реакция: Дана ослепительно улыбнулась.

— Конечно. Иногда, муж с женой надоедают друг другу. И морально, и физически. Я не против, что кто-то будет раздвигать для тебя ноги… Но супружеский долг никто не отменял, мистер Грей.

— Только попробуй заикнуться о том, что у тебя болит голова, — строго сказал я.

— Никогда, мистер Секс-Машина.

Я привык к порочной «любви» с Даной. Мне нравится быть с ней в постели, и на кухне, и в ванной. Нравится. Очень нравится. И плевать, что в секунду оргазма я вижу совсем другой оттенок голубых глаз… Что вижу блеск золотых волос. Что хочу кричать имя на «А», а не на «Д». Плевать. У меня всегда так. Разрядка — какой бы она не была, есть разрядка. И всё же, от траха с Даной я получаю больше удовлетворения, чем от перепихов со «случайными встречными»… Может быть, потому, что я чаще всего трахаю её в полной темноте?.. Потому что мне так легче возбуждаться и представлять…

Чёрт подери! Конченное дерьмо, почему мой мозг и член так настойчиво думают о ней, а сердце так сильно… так сильно и так больно сжимается?.. Я покачал головой на свои мысли, возвращаясь к тому разговору…

— Есть ещё вопросы? — спросила Даниэль, катая зелёную горошенку по тарелке.

Я сделал глоток вина и потёр висок.

— Я бы хотел поговорить с тобой об одной вещи, — произнёс я ровным голосом; девушка кивнула, заламывая в улыбке губы, — Есть кое-что личное, и это… Я привык и люблю спать один.

Когда я произнёс это, я почувствовал, как сердце горит во мне, а тату сжигает кожу. Я говорил об обещании, данном Айрин, не спать ни с кем в одной кровати. Раньше, Дана об этом не знала, ведь, как только она засыпала после «страсти в ночи», я уходил на диван. А под утро, благодаря короткому, скверному и беспокойному сну, я возвращался на кровать и тупо лежал: смотрел в потолок и думал о бессонице. Иногда, имитировал сон, чтобы она не догадалась.

Я ни слова не сказал про Айрин, но дал отчётливо понять, что никогда не спал с ней в одной кровати и не намерен. Дана с доброй ухмылкой заключила эту тему:

— У кажого из нас будет своя спальня, дорогой.

Эта мысль меня успокоила. Мне стала нравится эта преобретённая, тщательно воспитанная в ней лёгкость, которой раньше не было. Ум Даны стал остр, как холодный клинок; всё, все мои решения, идеи и планы — она принимала с уважением. Она даёт и давала советы, от которых я не мог и, вряд ли, смогу когда-нибудь отказаться. Её мудрость. Шарм. Внутрення наполненность и ни одного намёка на укор, во взгляде, брошенном на моё бедро. Она в совершенстве знает французский. И, безусловно, понимает, кому эта надпись посвящена. Но ни одного слова, кроме:

— Наше прошлое — в прошлом, Тео. Мы живём и мы должны жить настоящим. Как не крути, а вместе — у нас всё получится.

Я уверил себя в этом. Я определил для себя, что Дана — в любом случае — мне друг. Я ожидал тех самых осуждающих взглядов Макса и Мэйсона, коими они наполняли меня на вечеринке.

Когда я сказал своим троим друзьям, что с Даной у меня, теперь, всё всерьёз и надолго, пара из них подключила своих чёртовых баб — моих двоюродных сестёр. Эту крупную разборку они затеяли в самый разгар вечеринки в честь окончания студенческой жизни, но я окинул их выразительным взглядом и отстранённо произнёс:

— Это именно то, что мне нужно. Я счастлив.

И лишь когда я услышал это вслух, из собственных губ, я понял, что на самом деле — это не совсем так. Или прошлое вновь решило поиграть со мной в салки?.. То я — за ним, то оно — за мной. Впрочем, я не углублялся в это. Я не мог, во-первых, подвести Дану, а во-вторых — я хотел этого. Хотел проснуться человеком, который в цене. Хотел проснуться человеком, который обладает семьёй, уважением и несметным количеством власти.