Чтение онлайн

– Хорошо. Что тут делает мистер О’Донелл? – говорю шёпотом, чтобы не разбудить его. Когда меня увозили на операцию, Коган был ещё в реанимации. – Ему же нельзя вставать!

– Простите. – девушка улыбнулась, бросила взгляд на Когана и тяжело вздохнула. – Вашего мужа было не остановить, он пришёл в себя, когда Вас увезли на операцию. Спрашивал постоянно, что с Вами и малышом. А потом пришёл в палату и отказывался уходить.

– Вы рассказали ему о ребёнке? – Было волнительно. Я не знала, как Коган отреагирует на новость, будет ли рад. И мне хотелось рассказать ему самой, что он станет папой. Но вышло как вышло. Я чуть не спросила, какая у него была реакция, но вовремя прикусила язык. Не стоит такое выносить на чужих людей.

– Нет. Он знал. – девушка налила воду в стакан и протянула его мне. – Пейте. Вам нужно пить больше жидкости. Поесть можно будет только вечером.

– Спасибо. – Я приняла стакан с водой, кушать мне не хотелось. Коган не мог знать про малыша ничего, я и сама не знала до вчерашнего дня. Хотя, от Великана всё что угодно можно ждать.

Девушка оставила нас, удостоверившись, что со мной всё хорошо. Я допила воду и устроилась поудобнее, разглядывая красивые черты моего несостоявшегося мужа. Видимо, не стать миссис О’Донелл в этой жизни.

– Хватит меня рассматривать. – хриплый голос Когана молниеносно вызвал ураган эмоций. Я чудом не соскочила с постели к нему. – Чувствую себя экспонатом в музее.

– Коган! – мой возглас говорил намного больше, чем я готова была сейчас ему сказать. В нём было и «я люблю тебя» и «я хочу убить тебя за то, что ты чуть не умер». Радуга чувств окутывала меня и заставляла просто улыбаться. – Тебе нельзя было вставать. Это может…

– Оставь это. – Великан скривился, он очень пренебрежительно относился к своему здоровью. – Не в первый и не в последний раз. Что уж там. Расскажи мне лучше, как ты себя чувствуешь? Хочется отшлёпать тебя! Вместо того чтобы думать о здоровье малыша, ты разгуливаешь по больнице и занимаешься глупостями!

– Я? – моему искреннему удивлению нет предела. О чём он вообще? Я была сама осторожность, а он отчитывал меня как отец маленького ребёнка. Единственная вольность, какую я себе позволила, это навестить его в реанимации. – Что я опять сделала не так?

– А кто навещал меня в палате и втирал что-то о своей никчёмности? – от его слов я покрылась пятнами. Стало трудно дышать. Я говорила искренне, но теперь, когда Великан надо мной подтрунивал, мне было неловко. И конечно я совсем не ожидала, что он как-то узнает об этом. Я слышала что-то о том, что даже в коме люди всё слышат и чувствуют. – Честно говоря, я думал, что мы оставили эту тему в прошлом, а ты снова стала плакаться, что не сумасшедшая и абсолютно нормальная. Видите ли у тебя не получается убивать людей, какая горесть и печаль. А я то хотел психованную убийцу в жёны! Как я прогадал то?

– А? Ты издеваешься надо мной? – делаю замах подушкой, чтобы прекратить его словесную атаку, но передумываю. Когана сейчас нельзя обежать. Великан мне улыбается. Искренне как мальчуган. И меня тут же отпускает.

– Амелия, в том, что произошло, я виню только себя, потому что не доглядел. Я ещё в первый приезд Алехи понял, что с ней что-то не так. Это её люди подложили лезвие на яхту, она хотела так намекнуть, что у неё длинные руки и она может достать кого угодно и где угодно. Тогда я пожалел её и решил, что из уважения к прошлому оставлю ей шанс, мы с Бесом немного пожестили в её бизнесе, но лично её трогать не стали. Алеха не вынесла из этого урок и решила поиграть со мной.

Честно говоря, о самой Алехе я уже и забыла в свете всех событий. Меня волновали совершенно другие вещи. Ранение Великана, маленький ребёнок заполнили все мои мысли. А после слов Когана стало интересно, где его бывшая сучка. Хотелось крови. Алехи заслуживала это.

– Больше она не причинит вреда нашей семье. – ответил мне Коган, догадываясь о чём я думаю. – По выходу из больницы займусь наркоманами. Их в последнее время стало слишком много, и они и вправду практически везде. Хуже террористов, ей Богу!

– Что с Алехой? Где она? – Великан не ответил прямо, что сделал с бывшей женой.

– Джек Хонхоф любезно согласился заняться ей. У него есть опыт работы с наркобаронами и он, как никто, умеет стирать их с лица земли как пыль. – по спине пробежал озноб. Позже по возвращению в Окленд Коган рассказал мне, кто на самом деле Джек и на что он способен. Потрошитель. Так его прозвали. И было за что! – Не нужно так смотреть на меня, Амели. Я не прощаю тех, кто трогает мою семью.

– Я просто виню себя, что пошла с ней, позволила вколоть ей наркотик. Нужно было бороться.

– Ты сделала всё правильно. – Коган встаёт и садится на мою постель, дотрагивается перебинтованной рукой до головы и нежно проводит ей по голове. В каждом его движении столько нежности и заботы, что грудь сдавливает от жаркого томления и любви. – Алеха опаснее, чем кажется. Если бы ты не сделала то, о чём она просила, то она бы убила тебя на месте. Поэтому ты сделала всё правильно. Ты спасла жизнь себе и нашему ребёнку.

– И чуть не потеряла тебя! – целую его ладонь, хочу зацеловать всего.

– Амели, если бы ты видела передряги в каких я бываю на работе, то жилет с бомбой ты сама бы назвала лёгким препятствием на пути к счастью. – Коган передавал мне несокрушимое спокойствие и уверенность. Он никогда ни в чём не сомневался и, по-моему, ничего не боялся. – Прости, милая, но моя жизнь сплошной риск. Я умею справляться с вот такими неприятностями. Это моя работа. А вот это всё, заживёт как на собаке.

– Это меня не утешает. – ворчу я, прижимаясь к нему. – Ты не собираешься на пенсию?

– О. Боюсь, что в нашей организации на пенсию можно уйти только в белых тапочках. – его шутка была не смешной. Про белые тапочки я никогда не смогу слышать с лёгким сердцем. – Хватит, Амелия. Перевернём эту страницу, чтобы перейти к новой главе в нашей жизни. Мы, между прочим, так и не поженились. Тебя это не волнует?

– Нет. – отвечаю честно, веселя Когана своим ответом. – Я люблю тебя и знаю, что ты любишь меня. Разве это не главное? Остальное условности.

– Теперь ты уверена в моих чувствах? – спрашивает мужчина, зарываясь носом в моих волосах. Ловлю себя на мысли, что после нескольких дней в больнице я вряд ли пахну аппетитно.

– Конечно. Ради нелюбимой ты разве бы готов был подорваться на бомбе?

– Знал бы, что это единственный способ доказать свои чувства, то взорвал бы себя раньше. – хмыкает Великан, оттягивая рубашку и заглядывая в вырез.

– Коган! – аккуратно отвожу его руки в стороны. – Во-первых, никогда больше так не говори. А, во-вторых, прекрати это извращение. Что ты делаешь?

– Проверяю, на каком сроке твои спелые манго станут дыньками.

– Ты только об этом думаешь?

– Я возлагал большие надежды на брачную ночь, но вместо горячего траха, мне в прямом смысле поджарили яйца! Разве я не заслуживаю хотя бы попялиться на прелести? – меня всегда восхищало, как Коган говорит пошлые вещи с самым невинным выражением лица.