Чтение онлайн

— Леди Амелия, — проговорил он, хотя по правилам должен был сначала поприветствовать ее отца.

Она встала, слегка присев в реверансе.

— Ваша милость.

— Как Вы себя чувствуете? – поинтересовался он и слегка наклонил голову, изучая ее глаза. Они снова были зелеными с маленькими коричневыми крапинками по краям. Однако она не выглядела, как обычно.

С каких пор он узнал ее настолько хорошо, чтобы замечать такие тонкости в ее внешности?

— Со мной все в порядке, Ваша милость.

Но ему не понравился ее тон, покорный и официальный. Он хотел, чтобы вернулась другая Амелия, – та, которая была с ним, склоняясь над старым пыльным атласом, и чьи глаза светились новым знанием. Та, которая смеялась с Гарри Глэддишем, поддразнивая его. Забавно. Он никогда не думал, что будет высоко ценить готовность жены дразнить его, но сейчас так и было.

Он не хотел быть вознесенным на пьедестал. Только не ею.

— Вы уверены? – спросил он, чувствуя, как растет его интерес. – Вы бледны.

— Я всего лишь правильно пользуюсь шляпкой, — ответила она. – То же самое Вы могли бы сказать и Вашей бабушке.

Они улыбнулись друг другу, и Томас повернулся, чтобы поздороваться с ее отцом.

— Лорд Кроуленд. Простите мне мою невнимательность. Чем могу служить?

Лорд Кроуленд не дал себе труда быть вежливым или хотя бы ответить на приветствие.

— Моему терпению пришел конец, Уиндхем, — резко сказал он.

Томас взглянул на Амелию, ища объяснений, но она не смотрела в его сторону.

— Боюсь, что не понимаю, о чем речь, — проговорил Томас.

— Амелия рассказала мне, что Вы уезжаете в Ирландию.

Амелия знала, что он собирается в Ирландию? Он удивленно моргнул. Вот это новости!

— Я подслушала Ваш разговор с Грейс, — страдальчески выдавила она. – Я не нарочно. Простите. Я не должна была ничего говорить. Я не знала, что отец так рассердится.

— Мы ждали достаточно, — бушевал Кроуленд. – Вы держали мою дочь, связанную обязательством, много лет, и теперь, когда мы решили, что Вы, наконец, соизволите назначить дату, я узнаю, что Вы бежите из страны!

— Я намерен вернуться.

Лицо Кроуленда покраснело. Очевидно, сухое остроумие не лучшая идея.

— И каковы же Ваши намерения, сэр? – Рявкнул он.

Томас медленно и глубоко втянул носом воздух, заставляя себя сохранять спокойствие.

— Мои намерения, — повторил он.

До какой черты должен дойти человек, чтобы решить, что с него хватит? Особенно если он изо всех сил старался быть вежливым и поступать правильно? Он обдумал события последних дней. Так или иначе, он считал, что неплохо справлялся. Он никого не убил, хотя, видит Бог, ему этого хотелось.

— Мои намерения, — снова произнес Томас. Его рука сжалась в кулак, и это был единственный внешний признак его состояния.

— Относительно моей дочери.

Все, хватит. Томас одарил лорда Кроуленда ледяным взглядом.

— У меня нет никаких намерений относительно чего бы то ни было Вашего.

Амелия задохнулась, и он должен был почувствовать раскаяние, но не почувствовал ничего. За последнюю неделю его напрягали, избивали, толкали, принуждали – он думал, что уже должен был сломаться. Еще один маленький удар, и он…

— Леди Амелия – послышался новый, высокий и неприятный голос. – Я и не знал, что Вы почтили нас своим великолепным присутствием.

Одли. Разумеется, он был здесь. Томас засмеялся.

Кроуленд наблюдал за ним с растущим отвращением. За Томасом, не за Одли, который только что вернулся с прогулки верхом, взъерошенный и похожий на разбойника. По крайней мере, так думал Томас. Он понять не мог, что леди находят в этом мужчине.

— Э–э, отец, — торопливо проговорила Амелия, — позволь представить тебе мистера Одли. Он гостит в Белгрейве. Мы познакомились, когда я навещала Грейс.

— А где Грейс? – громко спросил Томас.

Все были в сборе, и ее отсутствие здесь казалось неправильным.

— Она внизу, в большом зале, — ответил Одли, с любопытством глядя на него. – Я как раз шел…

— Уверен, так и было, — перебил Томас. Он снова повернулся к лорду Кроуленду. – Итак, Вы хотели узнать, каковы мои намерения.

— Сейчас не самое подходящее время, — нервно сказала Амелия.

Томас с усилием оттолкнул раскаяние. Она думала, что таким образом предотвращает его отказ, тогда как правда была намного хуже.

— Нет, — произнес он, растягивая слог, будто на самом деле обдумывает этот вопрос. – Другой возможности может не быть.

Зачем он хранил это в тайне? Что он надеялся изменить? Почему бы прямо сейчас, черт побери, все не рассказать?

Появилась Грейс:

— Вы хотели меня видеть, Ваша милость?

Брови Томаса удивленно приподнялись, и он оглядел комнату.

— Неужели я сказал это так громко?

— Лакей услышал Вас… — Ее голос затих, и она направилась в зал, где, должно быть, до сих пор прятался подслушивающий слуга.

— Присоединяйтесь к нам, мисс Эверсли, — сказал Томас, рукой приглашая ее войти. – Вы тоже должны поучаствовать в этом фарсе.

Бровь Грейс беспокойно дернулась, но она вошла в комнату и встала у окна. Подальше от остальных.

— Я требую, чтобы мне объяснили, что здесь происходит, — сказал Кроуленд.

— Разумеется, — ответил Томас. – Как грубо с моей стороны! Где мои манеры? У нас тут была весьма захватывающая неделя. Даже в своих самых страшных фантазиях я и представить себе такого не мог.

— Что это значит? – Строго спросил Кроуленд.

Томас хитро посмотрел на него:

— Ах да. Вероятно, Вы должны знать. Этот человек, — он махнул рукой в сторону Одли, – мой кузен. И он, видимо, и есть герцог. – Все еще глядя на Кроуленда, он надменно пожал плечами, явно довольный собой. – Хотя мы в этом пока не уверены.

«О, Господи!»

Амелия уставилась на Томаса, затем на мистера Одли, и вновь перевела пристальный взгляд на Томаса, и опять…