Чтение онлайн

А еще заказала принести миску подушечек Чекс для него (любит он эти маленькие квадратики), порцию блинчиков с макадамия, свежий ананас и кружку горячего кофе для меня.

Приняв душ, я надела сарафан и поспешила завтракать к Монку на веранду. На нем по-прежнему была рубашка, пиджак, брюки и мокасины, несмотря на жару и влажность.

—Разве Вы не чувствуете себя некомфортно в таком наряде? — спросила я.

Он посмотрел на меня. — Нет.

—Хорошо, но Вам придется переодеться на свадьбу, — заявила я. — Это гавайский обычай.

—Я могу выполнить гавайский обычай, — он прошел в свой номер, снял пиджак, повесил его в шкаф и вернулся на веранду. — Вуаля.

Я чуть не задохнулась, глядя на него.

—Как насчет расстегнутого воротника и засученных рукавов?

—Может, мне еще стриптиз станцевать, пока я здесь? — обиделся Монк и внезапно умолк, пораженный своей мыслью. — Подожди… Это же не нудистская свадьба?

—Нет, конечно, нет.

Он вздохнул с облегчением и пригрозил мне пальцем. —Ты за минуту убедила меня пойти на мероприятие.

—А разве мы здесь не для веселья?

—Не того сорта веселья.

Свадебная церемония состоялась в уединенном саду отеля, среди освещенных солнечными лучами тропических цветов — белых орхидей, малиновых бугенвиллий, желтых алламанд, красных антуриумов, над которыми порхали стайки ярких птиц — просто рай. Цветы собрали в прекрасные букеты и расставили по всему периметру сада. Даже гости были в цветах. Все, за исключением Монка, носили свежие плюмерии и одежду с цветочными узорами.

Местная группа пела «Ке Кали Ней Ау», островной вариант «Свадебной песни» Питера, Пола и Мэри, пользующейся популярностью на материке. Впрочем, музыка не являлась необходимостью. Щебетание птиц вкупе с размеренным плеском волн были вполне достаточным звуковым сопровождением.

Кэндис и Брайан стояли перед священником на помосте, где ночью во время вечеринки луау давали представление танцоры хула.

На Кэндис был длинный белый гавайский свадебный сарафан, на голове венок из белых орхидей, гипсофил и роз. Она светилась от счастья. У меня по щекам покатились слезы при виде ее радости.

Брайан стоял немного в стороне от невесты, в белой гавайке с легким цветочным рисунком, в белых льняных брюках, с венком из зеленых листьев на шее.

Священник, грузный гаваец тридцати с небольшим лет, также одетый в гавайку, читал свадебное благословение на местном диалекте. Церемония изобиловала большим количеством гавайских особенностей, вроде обмена искусно выполненными венками. Краем глаза я заметила ерзающего Монка. Молилась, чтобы он не вскочил и не испортил свадьбу, реорганизовывая букеты, не отвечающие его требованиям.

Священник снова начал что-то говорить по-английски, чем привлек мое внимание.

—Если кто-нибудь из присутствующих знает причину, по которой эти двое не могут сочетаться священными узами брака, пусть скажет сейчас или замолчит навсегда.

Я услышала, как Монк откашлялся. Обернулась и посмотрела на него. Как и все.

Он поднял руку.

—Да? — спросил священник.

Монк осмотрелся вокруг. — Вы ко мне обращаетесь?

—Да, к Вам, — подтвердил священник. — Вы что-то хотели сказать?

—Ему не двадцать восемь лет, — сказал Монк.

—Нет, двадцать восемь, — возразил Брайан.

—У Вас на руке шрам от вакцинации от оспы. А ее в США перестали производить в 1972 году.

—Мне сделали ее позже, когда я ездил с Корпусом Мира в Сомали, — рассердился Брайан. — Мы можем продолжить свадебную церемонию?

Кэндис уставилась на меня. Я покраснела от смущения. Это была моя вина, и я себя чувствовала ужасно неловко.

—Тут другое, — начал Монк.

Если бы взглядом можно было убить, Монк свалился бы замертво. Каждый присутствующий в саду уставился на него.

—Морские пехотинцы участвовали в смягчении напряжения в Сомали в 1992, — продолжил Монк. — А Корпус Мира не был там с 1970 года.

—Не официально, — парировал Брайан. — Это была секретная операция.

Кэндис скептически посмотрела на него. — Корпус Мира проводит секретные операции?

—Мир во всем мире — опасный бизнес, сладенькая. Оглянись, зачем мы сегодня собрались? Мы женимся, разве нет? Мы любим друг друга и собираемся провести вместе остаток наших жизней. Вот что важно.

Кэндис улыбнулась и кивнула, взяв его за руки. — Да, конечно, — она повернулась к священнику. — Продолжайте.

—У марлинов нет зубов, — выпалил Монк.

Священник взглянул на него, явно раздраженный. Остальные тоже.

—Простите?

—Брайан сказал, что его за ногу укусил марлин во время рыбалки на рыболовном траулере. Но у марлинов нет зубов, и их ловят только ради спортивного интереса, а не в коммерческих целях.

—Это мог быть тунец, я не знаю. Просто крупная рыба, и у нее были зубы, — выдавил из себя Брайан. — В чем проблема? У Вас свои виды на Кэндис, или что?

—У меня свои виды на уличение патологических лжецов, — ответил Монк. — Вы сказали, что провели лето в Австралии и изнемогали от жары в июле. Но сезоны в южном полушарии отличаются от наших. На самом деле, в июле там самый разгар зимы.

—В Австралии жарко круглый год, — выкрикнул Брайан.

—Думаю, что Вы вообще там не бывали, — произнес Монк. — Думаю, Вы солгали, чтобы скрыть тот факт, что на самом деле проводили время с Вашей женой.

Кэндис уставилась на Брайана. —Твоей женой?

—Я не женат, —опроверг тот и повернулся к Монку. — Я пытаюсь жениться, но Вы мне мешаете.

—Вы очень осторожно загораете, чтобы не оставить полоску бледной кожи на месте обручального кольца, но у Вас имеется небольшая мозоль на безымянном пальце, недалеко от ладони, — сказал Монк. — Требуются годы, чтобы кольцо натерло мозоль. Я бы предположил, что Вы были в браке не менее пяти лет.

Кэндис схватила левую руку Брайана и провела пальцами по ладони. Ее лицо покраснело. — О Боже! Он прав. Ты женат.