Чтение онлайн

Как только Колтон Матис собрался объявить о своём намерении баллотироваться на пост Президента, его новая горячая рыжеволосая пассия вступает в сговор с женщиной, что сбежала от него, когда тот был маленьким мальчиком.

Моё сердце замирает, пока я читаю эти первые слова, осознавая, что отец никак не мог иметь к этому какое-либо отношение. Как Эви оказалась втянутой в этот скандал? Она с самого начала собиралась причинить мне боль? Я не хотел верить этому, но эти слова были прямо передо мной. Черным по белому. Не в силах остановиться, продолжаю читать.

Родители Колтона, Джеймс и Вероника Матис, поженились 5 июня 1983 года. Джеймс, член известной семьи Матис, влюбился в начинающую актрису и истинную красотку – Веронику Дэвис.

Сбоку была размещена фотография молодой Вероники.

Джеймс Матис – известный адвокат и партнёр чикагской юридической фирмы «Матис и Лори» – хотел податься в политику. Молодая семья возросла, когда Вероника родила своего первого сына Колтона, а три года спустя – Джейка. Для видимости, они были просто идеалом отношений. Богатство, красота – но едва ли в этом счастье. Джеймса обвиняли во множестве романов с другими адвокатами в его фирме. Вчера мы встретились с одной из его бывших любовниц – секретарём в его офисе, – и попросили прокомментировать ситуацию. Она сказала:

– Джеймс всегда был особенным для меня.

Подтверждает ли это их роман? Пусть рассудят люди. И Виктория. Ходят слухи, что у неё тоже были отношения на стороне. Кто мог бы подумать, что у самых богатых людей Америки так много драмы в жизни?

В 1989 году семья пережила кризис, когда огонь уничтожил их поместье. После этого все следы Виктории Дэвис и её сына Джейка Джеймса Матис исчезли. Мистер Матис использовал собственные связи, чтобы стереть все доказательства существования его жены и сына. Мы проконсультировались с экспертом ФБР, который пожелал остаться анонимным, и он признал, что стереть данные о существовании человека не так уж и сложно. На самом деле, для ФБР это обыденное дело, когда агенту приходится залечь на дно, или если человек или семья попадает в программу защиты свидетелей. Учитывая богатство и связи Джеймса Матис, у него на руках оказались все необходимые инструменты, чтобы это осуществить. (Аноним, агент ФБР)

Внизу статьи было фото, как я покидаю квартиру Эви этим утром. Иисус! Эви… Вероника… Джейк… Каковы шансы? Эви знала? Могла ли она спланировать это? Её наняли мои противники, чтобы та проникла в мою жизнь, а после – уничтожила?

Я отбрасываю телефон отца, а после кричу водителю остановить автомобиль.

– Нет… – вмешивается папа. – Эта история – сейчас это удар прессы. Тебе будут наносить удары. Мы должны доставить тебя в безопасное место, – произносит мужчина, словно искренне беспокоиться обо мне.

Он грёбаный лжец. Все вокруг меня – грёбаные лжецы. Мне нужно сбежать от них всех.

– Останови машину сейчас же, – кричу я. – Или я выпрыгну.

Отец поднимает ладонь, дав водителю знак остановиться. Даже сейчас, во время моей грёбаной кончины он заправляет всем. Не могу даже смотреть на него. Понятия не имею, сколько из прочитанной статьи было правдой, но я понимаю, что хотя бы зачатки истины в ней есть. И если это так, то я ненавижу человека, что сидит передо мной.

Как только машина останавливается, задаю отцу ещё парочку вопросов.

– Как так получилось, что у меня есть брат, но я не помню его? – срываюсь я.

Папа пожимает плечами.

– Огонь травмировал тебя. Терапевт сказал, что разум заблокировал всё, что связано с травмой. Думаю, таким образом, ты заблокировал и Джейка.

– Почему Джейк и мама уехали?

Моё сердце разбилось, когда я задаю этот вопрос, не чувствуя ничего, кроме презрения к мужчине передо мной. Он преподносил себя, словно был моим ангелом-хранителем, отдавая лучшее в жизни, желая, чтобы я преуспел, но, на самом деле, просто использовал меня, чтобы заполучить власть в свои руки. Игра в шахматы, где он выбивал всех игроков, пока не остался единственным, кто выстоял. Вот почему вчера он обсуждал со мной будущее. Отец сказал, что хотел бы стать Начальником штаба, если я стану Президентом. И, естественно, я ответил – «конечно». Этот человек не заботился обо мне. Он просто был властолюбивым эгоистичным мудаком. Хотел руководить этой страной через меня, потому что самостоятельно это делать не мог. Я почувствовал, как боль разрывала моё естество.

– У неё был роман, Колтон, – тяжело вздохнул оппонент, пытаясь выставить себя жертвой.

Как если бы я мог испытывать к нему симпатию. Джеймс Матис был хорошим актёром, стоит признать это.

– Прекрати это дерьмо, отец, – парирую я.

– Справедливо, – пожимает он плечами. – Но я даже не был уверен, что Джейк от меня. Не думаю, что это так.

Оппонент сжал губы. В моих мыслях всплыло лицо Джейка, повиснув там, словно картина в раме. Разум тщательно прорисовывает черты его лица. Он сын моего отца. Он даже больше похож на него, чем я.

От осознания этого по телу прошла холодная дрожь.

– Так почему? Почему ты забрал меня у неё? – кричу я так громко, что чувствую боль в горле.

Лицо отца покраснело, когда его ответ разнёсся по салону.

– Он был глухим, Колтон. Мы были бессильны. Я хотел стать Генеральным прокурором, вот только твоя мать не могла быть со мной, потому что у нас родился неполноценный сын, о котором она должна была заботиться.

На этих словах отвращение с такой силой захватывает меня, что я подаюсь вперёд и хватаю отца за шею.

– И вот она, правда. Ты мне отвратителен, – произношу, впиваясь пальцами в его шею.

Потеря контроля испугала меня, но я растворился в боли, скопившейся за все те годы одиночества… В боли, что чувствовал по отношению к брату, которого не знал – от этого мне хотелось убить собственного отца. Его лицо стало красным, как свёкла, и я понимаю, что он не может дышать.

– Колтон, мужик, не делай этого.

Я не осознавал, что Ал пытался оторвать мои руки от отца, пока друг не назвал меня по имени, но гнев и боль все ещё затмевали мой разум. Я хочу, чтобы он умер. За все те годы вины, потому что мужчина отказался от всего, ради меня – это было притворством. Притворством… И я оказался глупцом, сыгравшим свою роль. Я оказался его билетом в Белый дом. Грёбаное средство достижения цели.

– Колтон, полегче, чёрт возьми, – усмехнулся Альберт, наконец, отрывая мои руки от шеи Джеймса.

Я откидываюсь на спинку своего сидения, рвано дыша. Чувствую, словно стенки машины сжимаются вокруг меня, я открываю дверь, и выхожу на улицу. Едва мои ноги коснулись асфальта, я стремительно уношусь прочь.

Ал следует за мной.

– Колтон, подожди, – кричит он, ухватив меня за плечо.

Не оборачиваясь, я огрызаюсь:

– Свали нахрен.

– Я ничего не знал, мужик, – умоляет он, не отставая от меня. – Я в таком же шоке, как и ты, – добавляет друг.

И я верю ему. Во всяком случае, он всегда был мне верен, и только что уберёг от убийства отца. Альберт оставляет меня в покое. Ничего не соображаю. Ощущение, словно я иду сквозь самый эпицентр урагана. Вокруг меня всё вращается с такой силой, что я не понимаю, какое выбранное мной направление будет безопасным.

Сейчас середина дня, и снаружи светло. Кто-то мог узнать меня. Дерьмо, мне нужно быть осторожным. Я только что объявил, что собираюсь баллотироваться, и вокруг разверзся такой скандал, словно это худшее, что могло произойти. СМИ не дадут мне покоя. Поднимаю лацканы пиджака, надеясь хоть как-то скрыть лицо, но едва ли это помогает. Меня трясёт изнутри. Я должен убраться с улицы, прежде чем кто-то узнает меня. Скрываюсь в переулке – вероятно, это не самый умный поступок, но стоит мне подумать об Эви и Картере, как мой разум и сердце начинают кровоточить от боли.