Чтение онлайн

— Я буду молиться, чтобы тебя не спросили.

— Молиться? Господь же на Вас сердится.

— Вдруг Он не сердится на тебя, дочь моя. Или ты тоже дала Ему повод?

Шарлотта попросила перо и чернила и быстро написала два коротких письма.

В первом письме Шарлотта предложила всем оставшимся в Кастельвеккьо слугам, если ни она, ни муж не вернутся через три дня, под мудрым руководством управляющего изобразить из себя группу паломников. Якобы они сходили поклониться Плащанице и возвращаются по Виа Францигена. Казна на текущие хозяйственные расходы на несколько дней вперед находилась в распоряжении управляющего, а еще Шарлотта разрешила в счет дорожных расходов до неблизкого Круа при необходимости продать имеющееся в распоряжении управляющего господское имущество, телегу и лошадей.

Во втором она извинялась перед Маргаритой Австрийской, что вынуждена срочно покинуть Турин и обещала написать, как только окажется в безопасном месте. Очевидно, что тот, кто прячется и бежит, не доверяет бумаге направление, в котором его есть смысл искать.

Отец Пандольфо подглядывал через плечо и согласился, что такие письма стоит отправить, чтобы ни слуги, ни штатгальтер Нидерландов не поднимали шум из-за исчезновения четы де Круа.

Вскоре после завершения мистерии Шарлотта де Круа покинула гостеприимного викария в сопровождении Марты и камеристки Жанны.

— Карета подана, Ваша милость, — сказал брат Витторио.

— Жанна, Марта, поехали, — приказала Шарлотта.

Жанна уже сидела наготове. Она помогла госпоже накинуть плащ и выбежала за ней вниз.

У двери стоял в ожидании писем старший егерь Марио.

— Я готов, Ваша Светлость!

— Отвези два письма в Кастельвеккьо. Нашему управляющему и Маргарите Австрийской.

— Передам в лучшем виде.

— Молодец ты мой.

На прощание Шарлотта расчувствовалась, заплакала, обняла Марио и шепнула ему на ухо:

— Сначала скажи Дино и Джино, что я в Сакра-ди-Сан-Мигеле у отца Жерара.

— Да, госпожа, — ответил Марио.

— Беги.

Марио выскочил за дверь, оседлал мула, ударил пятками в бока и умчался. Насколько это слово применимо к поездке верхом по улочкам, полным народа.

Шарлотта в сопровождении Марты и Жанны с достоинством дошла до кареты. На козлах сидел монах. Как-никак, карета епископа. Не то, чтобы благостный слуга Господа, а недобрый сильно побитый мужик в сутане. Второй такой же закрыл за женщинами дверцу кареты и сел рядом с первым.

Проехав немного по предместью, карета остановилась. К пассажиркам подсела нарядно одетая горожанка с двумя детьми, мальчиком и девочкой.

— Филомена Кокки, жена уважаемого человека и дочь еще более уважаемого, — пояснил один из сопровождающих.

Шарлотта захотела поругаться по поводу нежданных попутчиков, но обратила внимание, что Марта кивнула Филомене.

— Твой муж случайно не Антонио Кокки, фехтмейстер из Генуи? — спросила Шарлотта.

— Да, госпожа, — ответила Филомена.

На этом Шарлотта расхотела ругаться. Кокки свой, значит и его жена из своих.

Викарий помахал дрожащей рукой вслед карете, вытер слезу и повернулся к брату Витторио.

— Тебе задача по твоему профилю, — сказал он, — Отец Инноченцо ведь приказал тебе меня слушаться?

— Давайте Вашу задачу, Ваше Преосвященство.

— У нас есть подземный ход между дворцом епископа и замком Акайя. Пройдешь в замок, спустишься в подвал, где тюрьма, убьешь там известного тебе рыцаря.

— Максимилиана де Круа?

— Да.

— Можно узнать, зачем?

— Потому что если рыцаря будут пытать, то он расскажет и про епископа, и про аббата, и что пришел к королеве оправдывать Медичи не по своей инициативе, а по инициативе этих самых Медичи, в сотрудничестве с которыми замечен. Наши недоброжелатели после этого убедят Луизу Савойскую, что де Круа с самого начала был человеком Медичи.

— Но он же не воровал королевское золото у рыцаря королевы. Он переукрал его у Альфонсо Тарди и Лиса Маттео.

— Луизе Савойской нужен козел отпущения, на которого можно повесить эту кражу. Сейчас она знает, что мы не при чем. Но это знание не помешает ей в сговоре с генуэзцами убедить короля Франциска, что во всем виноваты мы.

— Мне кажется, генуэзцы уже придумали правдоподобную версию для короля. Отец Инноченцо говорил, что они свалили все на покойного де Тромпера, начальника французской таможни в Генуе, и покойного де Лаваля, рыцаря, который должен был доставить деньги в Милан.

— К мертвым исполнителям отлично можно пристегнуть живого заказчика.

— Зачем?

— Из личной неприязни или из политических раскладов.

— А… Ну да, можно.

— Теперь по делу, — викарий развернул лист пергамента, — Запомни эту карту. Здесь мы, здесь дворец, здесь внутренняя лестница, здесь тюрьма.

Витторио сидел над планом, пока не стемнело. Поворачивал его так и этак. Подходил к окну и смотрел за замок. Потом попросил благословления и ушел под землю.

Третий раз за месяц в темницу, — подумал Максимилиан, — Ладно бы в башню, так в подвал, как какого-то преступника. И что делать?

Дежурного охранника в коридоре не оставили. Тюремщик, пока не ушли конвоиры, пересмотрел все помойные ведра и поставил единственному заключенному то, что получше. Потом зажег в коридоре несколько масляных ламп и тоже ушел.

При тусклом свете ламп Макс сел на каменную табуретку, поднял штанину и отцепил от ноги протез. Хорошо, что от голени осталось достаточно кости и мяса, чтобы опираться на подушку в протезе. А то бы никаких тебе пеших турниров. И так тяжело.

Макс помассировал культю. Протер ее начисто рубашкой. Снял с протеза подушку и тоже хорошо протер ее. Повернул, раскрыл на петлях и снял с протеза деревянный кожух, выполненный по образу и подобию здоровой ноги. Из туфли остался торчать стальной стержень, упиравшийся в сложный шарнир внизу, сбалансированный пружинками.

Из кожуха Макс извлек три тонких стальных детали, из которых сразу свинтил составной ромбический стилет без гарды общей длиной в локоть. Одна грань была заточена, по другой нарезаны зубья как у пилы по дереву.