Чтение онлайн

Древнеримский автор Тацит, первый упомянувший лопарей в 1 в. н. э., писал: «они считают себя счастливее всех, которые вздыхают над плугом, устают при постройке домов, мучаются страхом за свое имущество и жаждут чужого добра. Не боясь ни несправедливости людей, ни гнева богов, они достигли того, что более всего трудно: им ничего не нужно желать» 169 . Такая характеристика вплоть до деталей напоминает описание гесиодовских людей «золотого века» и конечно же блаженных гипербореев. Судя по легендам скифов, кельтов, индийцев, гипербореи обитали в Заполярье — там, где ночь и день составляют год. В стране блаженных прекрасный климат. Как известно, север Скандинавии и Кольский полуостров (Лапландия) омываются водами теплого течения Гольфстрим, которое раньше было еще теплее. Поэтому гипербореями вполне могли считаться предки саамов — жители крайнего севера Европы.

При этом следует заметить — чем ближе жили народы, знавшие саамов, тем меньше обожествляли их, а то даже наделяли демоническими чертами. Финны, считавшие тоже народом колдунов, в мифах называли страну лопарей Похъёлой, что происходит от корня «паг», имевшего у финнов значение «язычник», или «черт». Это страна демонических персонажей, управляемых хозяйкой Похъёлы 170 по имени Лоухи (ср. с Локи — трикстером из племени богов-асов в скандинавской мифологии). Ей принадлежит волшебная мельница Сампо, дающая не только муку, но и все блага для человека, — символ достатка и «золотого века» в финской мифологии. Основной сюжет карело-финского эпоса «Калевала» вращается вокруг похищения героями мельницы Сампо в Похъёле (в конечном результате Сампо разбивается). Считалось, что в Похъёле небосвод смыкается с землей, что способствует легкому контакту разных уровней бытия.

Сейд — сказочный летучий камень саамов. Ни один другой народ не знает такого странного образа.

Ирландская эпическая традиция описывает несколько этапов заселения их островной страны. Считалось, что два народа из числа древних обитателей Ирландии пришли сюда откуда-то с севера. Первыми являются хтонично-демонические фоморы, а мифическая северная страна, откуда они явились, называлась Лохланн, что перекликается с именем хозяйки Похъёлы — Лоухи. Глава фоморов Балор имел черты сходства с гоголевским Вием, поскольку Балору вилами подымали веки. Второй народ, приплывший в Ирландию с неких северных островов земли — племя богини Дану. Это благие боги, победившие злых фоморов, хотя ирландские саги упоминают несколько заключаемых между фоморами и данайцами браков. Отмечается, что и фоморы, и туата де Дануа были сильны в магии и колдовстве. В этом видны черты сходства между двумя ирландскими племенами богов и скандинавскими асами и ваннами, которые тоже враждовали и вступали в браки, а также владели разными формами магических практик. В конечном счете племена богини Дану также уступают Ирландию новым поселенцам, превращаясь при этом в сидов, «народ холмов» — добрых духов, живших под землей и боящихся света. Интересно то, что сиды — древние боги, «ушедшие в холмы», чем подобны саамам, «уходящим под землю». Кроме того, имя ирландских сидов близко названию саамских духов предков — ситте, а также особым летающим камням в представлениях саамов — сейдам (ср. также с сейдр — магическое искусство в представлениях скандинавов). Не случайно в этой связи подземные персонажи часто превращаются в камень под действием солнечного света. Также кельтские боги имели летающие колесницы, движущим устройством которых являются какие-то камни, напоминающие мельничные жернова, о чем пишет А. А. Горбовский в книге «Сквозь тьму веков». В некоторых славянских языках «зид, зида, зидна» значит стена, которая, как мы знаем, является другой формой «сокрытия» скрытого народа.

В дальнейшем ирландцы сохранили память о своей связи со Скандинавией, со стороны которой, видимо, и приходили народы богов. Благодаря этому, эпические произведения ирландцев и скандинавов называются одинаково — саги. Ирландцы знали на территории Скандинавии мифическую страну Ируат, а в раннем средневековье ирландские авторы называют Скандинавию Скифией, а пиктов — древних обитателей Шотландии, считают выходцами из Скифии 171 .

Великий Бьярмаланд скандинавов ассоциируется, прежде всего, с предками коми — создателей государственного образования Великая Пермь (Парма). По языку и культуре коми и саамы отстоят друг от друга достаточно далеко, хотя принадлежат к одной ветви уральской семьи языков. Тем не менее, между саамами и коми — ныне далеко живущими друг от друга — имеются черты единства, оставшиеся со времен Биармии-Перми. Исследователь саамского фольклора В. Чарнолусский обнаружил у них особые мифы о человеке-олене Мяндаше, долгое время скрываемые от посторонних 172 . Оказалось, что изображения оленя-человека существуют у кельтов, где он известен как бог Кернунос, и в «пермском зверином стиле» древних биармийцев. Только в мифах коми и саамов существует упоминание о загадочном народе чудь, известия о котором дошли и до русских первопоселенцев Севера. В образе чуди много загадочного, тем не менее, есть основания считать их реальным древним народом. Что нам известно о чуди?

Русские северные сказы называли этот народ «чудь белоглазая». Народ великанов (или же наоборот — карликов), сражавшихся с русской колонизацией и способный «уходить в землю». Коми отмечали эту же способность чуди, но одновременно считали ее своими предками. Так же дело обстоит с вепсами, живущими в районе, где исторические карты помещают «чудь заволочскую» русских летописей 173 . В то же время саамы изображают чудь совершенно иначе — как своих врагов. Именно от чуди прячутся предки саамов в земле. Традиционно в фольклорных источниках лопарей вообще все враги назывались чудью, а главу их звали Чудэ-Чуэрвь. Таким образом, мы видим таинственное противоречие — для большинства народов, знакомых с чудью, этот загадочный народ может прятаться под землей, саамы же — сами прячутся под землю от чуди. Причем чудь для них — обозначение любого врага, будь то норманны, финны, или русские.

Несколько иначе представлялась чудь самодийским народам — старейшим обитателям севера. Фольклор ненцев, энцев упоминал подземный народ сииртя, сихиртя или сиитэ. У манси они именуются сыбыры, что явно указывает на связь с названием страны Сибирь. Это маленькие люди, небом для которых служит наша земля. Но есть еще и другие сииртя, следы которых находят в виде металлических украшений; они живут в толще земли и боятся солнечного света 174 . Известный религиовед С. Токарев отмечает такую же двойственность представлений о чуди у коми, — как о невидимых маленьких существах и легендарном древнем народе. «Связь между легендарной чудью и мифологическими чудами остается пока неясной», — констатирует С. Токарев 175 . На самом деле объяснение двойственности образа чуди объясняется на примере кельтской их параллели — богов-данайцев, ставших впоследствии подземным народом сидов, боящимся света, то есть незримыми духами.

Несколько образцов пермского звериного стиля. Как и в искусстве скифов, кельтов, американских индейцев, а также в писаницах южной Сибири в глаза бросается полисемантизм образов. Традиция, которая продолжается с палеолитического Мезина? Во всяком случае, это очень характерно для шаманизма, так выражается связь миров, перетекание форм, где тесно переплетается человек, животное, растение.

Но еще более важной для нас параллелью являются поразительные сходства образов чуди-сииртя и гога-магога. В «Повести временных лет» под 1096 годом помещен рассказ новгородца Гюряты Роговича о посещении посланным им сборщиком дани земель югры — хантов и манси: «Югра же сказала отроку моему: «есть горы, заходят они в луку (залив) морскую; высота у них до неба… и в (одной) горе просечено оконце маленькое, и оттуда говорят, но не понять языка их, но показывают на железо и машут руками, прося железа; и если кто даст им нож или секиру, то они в замен дают меха. Путь же до тех гор непроходим из-за пропастей, снега и леса, потому и не всегда доходим до них; идет он и дальше на север» 176 . Речь идет о народе сииртя-чудь, «секущем землю» или «уходящем в землю». Но подобная же характеристика давалась, как известно, и «страшным народам» гог и магог, заточенным якобы Александром Македонским среди скал, или огражденных стеной. Есть и другие сообщения об сииртя-чуди, приводимые в русской средневековой летописи «О человецех незнаемых в восточной стране»: «Вверхь тая же рекы великия Оби есть люди ходят по под землею иною рекою день да ночь, с огнем и выходят на озеро. И над тем озером свет пречуден и град велик, а посаду нет у него. И кто поедет к граду тому и тогда слышити шюм велик в граде том как и в прочих градах и как придут в него и людей в нем нет и шюму не слышити ни которого не иного чего животна, но во всяких дворах ясти и питии все много и товару всякого кому что надобе и прочь отходят и обращется таки на своем месте и как прочь отходят от града и шюм пакы слышете как и в прочех градех» 177 . Как видим, здесь даже дается приблизительное местоположение города сииртя-чуди — на Оби, рядом с «иною рекою» (Иртыш?). Но еще интереснее то, что описанная картина города-призрака (или города призраков) известна в исламской культуре в связи с образом союзника гога и магога — мусульманского антихриста Даджжала. Скованный вместе с самим Иблисом (Сатаной) Даджжал пребывает на острове в Индийском океане. Он привязан к скале и охраняется джиннами. Проплывающие мимо мореходы слышат доносящиеся с острова звуки музыки и могут получать пряности у жителей острова, никогда не показывающихся людям, но оставляющих товары на берегу. Согласно Корану, Даджжал сорвет оковы и явится в мир перед концом света с юга, а страшные народы Йаджудж и Маджудж тогда же придут с севера. Сам мотив прикованного к скале богоборца широко известен в Евразии (греческий Прометей, грузинский Амирани, чеченский Насрен-жаче и многие другие) и связан именно со сдерживаемыми до времени силами, которые выйдут на волю перед «страшным судом». Точно также, как цепи Прометея или других прикованных героев силами определенных персонажей (вероятно, духов-помощников, если пользоваться шаманской терминологией) со временем будут разрушены, существуют легенды о разрушении «стены гога» благодаря внешнему человеческому воздействию (см. «Взгляд в будущее»).

Нам предстоит выяснить: кто же такие чудь или сииртя, откуда они появились? Как уже подчеркивалось, фольклорные свидетельства о чуди совпадают с представлениями о гогах, об ирландских богах-сидах и о саамах. Коми и вепсы считают чудь своими предками и поэтому почитают как духов умерших предков, а саамы — всячески отмежевываются от чуди. В последнем моменте можно видеть либо известную саамскую хитрость, либо признак действительного забвения части их исторической памяти.

Загадочные персонажи сибирских писаниц. Тризубец на голове, возможно — шаманская корона, олицетворяющая связь трех миров.

Предания о чуди известны от Лапландии до Алтая. Чудь заволочская — реальный народ русских летописей. Размещается историками в бассейне Северной Двины, но к «чудским древностям» археологи относят находки в землях коми. На карте в книге Л. Н. Гумилева «Открытие Хазарии» народ сииртя размещен в Западной Сибири. Эти разнотолки лишь подтверждают мысль, что сииртя и чудь — шаманы, выходцы из Гогии и имеющие все основания называться призраками. Народ по имени чудь впервые упоминает готский историк Иордан среди других народов Севера — мери, веси, мордвы. Но о том, что чудь — народ особый, говорит уже то, что сами готы называли себя гут-тиуды (тиудами называет Иордан чудь). Слово thiud в германских языках имеет значение «народ, племя», что сравнимо с ирландским «туата» — «племя». В русском языке есть лишь одно слово со сходным корнем — «чудо». Кстати, у венгров, родственных финским народам, «чудо» звучит почти так же — csoda. «Чудесным» народом могли называть только тех, кто совершает чудеса — шаманов. Интересно, что в языке нанайцев есть слово «тудины» — особый род шаманов, более сильных и могучих, чем другие и способных предвидеть будущее без камлания (кто-то скажет: а при чем здесь дальневосточные нанайцы? На этот вопрос может дать ответ глава «Призраки уходят на восток»). А вот слово «сииртя» (энецкое «сиитэ») близко к саамскому «ситте» — духи предков, ирландскому «сиды» — абсолютная параллель чуди/сииртя в кельтской мифологии.

Происхождение слова «сииртя», «сиртя», «сихиртя» также указывает на связь этого народа с шаманством. Вот ряд слов, указывающий на такую связь: sortilege — колдовство (франц.), sorcer — колдун (англ.), шуркэн — колдун (манси), sihirce — колдовство (арабск.), сикомэ — колдунья (японск.). Нелишне будет вспомнить и Сарды — столицу Лидии, Сараду — город в земле северян, а также украинское «сердюк» — охранник. Вероятно, именно от имени народа сихиртя происходит название главного оплота классического шаманизма — Сибири. Впервые это слово появилось в арабских и персидских источниках в форме «Сибир и Абир», «Ибир-Шабир». В западную Европу это слово проникает впервые в 1375 году, появляясь на каталонской карте в начертании «Себур». Единого мнения о происхождении имени Сибири нет, хотя известно существование одноименного народа, считавшегося, например, Л. Гумилевым предком хантов и манси. Я склонен считать, что этим народом были легендарные сихиртя-сииртя, «уходящие под землю». Об этом может говорить не только множество «шаманских» слов, созвучных имени Сибири 178 , но и монгольское Сумбэр — название мифической мировой горы (Сумеру, или Меру в индийской традиции). Созвучно слову «Сибирь» и название самых приближенных к стране шаманов из славянских племен — северян. У хантов легендарный народ, подобный сииртя, именовался «сэвэс-эки» (люди сэвэс).