Чтение онлайн

Наиболее популярны такие сюжеты у народов Сибири — страны классического шаманизма. Обычно эти мифы имеют тотемическую окраску и связываются с орлом, или другими птицами. Так, у нивхов (Сахалин) слова «орел» и «шаман» звучат одинаково — чамн, что говорит о единстве их образов в мифологическом представлении. Якуты, знавшие деление шаманов на белых и черных (такое разделение труда шаманов появлялось почти у всех народов, достигших той сложной иерархической организации общества, когда вот-вот готовы возникнуть жрецы — представители официального культа, которые будут противопоставлены «народным» культам во главе с колдунами и знахарями), предполагали раздельное их происхождение. Считалось, что белые шаманы рождены от праотца орлов Хомпоруун Хотой Айыы Тойон (горбоносый орел айыы господин), который одновременно был главой добрых духов «айыы». Родоначальником черных шаманов являлся отец воронов и злых небесных духов — Улуу Суорун Тойон (грозный воронов господин) 22 . Согласно другим источникам, первым якутским шаманом стал царь птиц — гигантский двуглавый орел Ёксёкю. Образ двуглавого орла не был в Сибири заимствован из русского герба, а изначально существовал у местных народов — якутов, эвенов, кетов, селькупов 23 . Причем кеты тоже считали двуглавого орла первым шаманом, а буряты представляли родоначальника шаманов также в виде орла 24 .

Кетский черные шаманы или хтонические (то есть связанные с землей, нижним миром) колдуны «бангос» (буквально «земные») происходили от мифического Бангрехыпа («сын земли»), рожденного от земли в старой колоде 25 . У других сибирских шаманистов черные шаманы обычно связывались с воронами или с вещими черными птицами («каракуш» у тувинцев). Шаманы народов Дальнего Востока и Северной Америки часто представляли своим предком и главным духом-помощником медведя или волка. Африканские жрецы и колдуны поклонялись предку-змее, то же можно сказать и о древнееврейский жрецах-левитах, имя которых связано с семитским глаголом «лавах» — извиваться, который отчетливо слышен в имени гигантского библейского чудовища Левиафана.

Следы сюжетов о происхождении шаманов можно найти и в классических мифологиях древнего мира. Проанализируем мифы древних индоевропейцев — греков, кельтов, индийцев. Упомянутые народы довольно рано прошли стадию шаманизма и ко времени, когда были записаны мифы, пребывали в состоянии ранних государств с монархической властью и жреческой духовной системой. То, что у древних ариев был очень развит шаманизм, подтверждается многими фактами, отраженными достаточно хорошо в литературе, в частности в книге Бонгард-Левина и Грантовского «От Скифии до Индии», а также в работе Э. Р. Доддса «Греки и иррациональное». Место шамана в мифологиях раннеисторических обществ обычно занимают культурные герои, или демиурги. Культурный герой — персонаж сверхъестественный, часто равный богам, но при этом он противопоставляется небожителям, выступая благодетелем человечества. Демиург даритель культурных благ, творец орудий труда, а также приручитель огня, который он похищает у богов. Как всякий шаман, демиург путешествует на небеса и в нижний мир, а часто является еще и творцом людей, либо их «доделывателем». Например, в мифах индейцев тукано (Ю. Америка) великая богиня-прародительница называлась Роми-Куму, что значило «женщина-шаман». Мифоэпический герой африканцев-ашанти Комфо Аноче был не только первым волшебником и шаманом (жрецом — комфо), но и носителем цивилизации, дарителем культурных благ.

Творение реальности в мифах обычно связано с деятельностью божества или демиурга, а по сути — шамана, который прекращает сношение неба и земли, отделяет мужское от женского, устанавливая существующий порядок. Этот сюжет облекается либо в рассказ об отделении небес от земли, как у шумеров и в «Ригведе» 26 , либо в миф о «золотом веке» и «падении» человечества, после которого следует отделение небес от земли. И только шаманы, которые и совершают это расчленение, сохраняют способность к путешествиям между мирами 27 . Нелишне в этой связи вспомнить и библейский сюжет о грехопадении, завершившийся изгнанием человека из Эдема (по сути — с небес). Здесь роль демиурга, «доделывателя» людей взял на себя Змий.

Древнегреческое изображение Прометея. Обратите внимание на фигуру змеи (Змея?) рядом с Атлантом.

Постепенно культурный герой начинает противопоставляться богам, которые его наказывают. Яркий тому пример — судьба греческого Прометея. Как типичный демиург, Прометей учит людей строить дома, носить одежду, писать, считать и гадать. Часто Прометей рассматривается как создатель людей, или же его сын считается прародителем человечества. После похищения огня у богов Прометея по приказу Зевса приковывают к скале среди гор Кавказа. Похожий сюжет широко распространен и среди самих кавказских народов. Грузинский Амирани, абхазский Абрскил, адыгский Насрен-Жаче — тоже демиурги и дарители огня, вступившие в соперничество с богами и прикованные цепями к горе 28 .

Народы Сибири тоже знакомы с подобным сюжетом, но здесь не было нужды плодить сущности сверх меры — культурный герой прямо называется шаманом. Обычно — первым, или одним из первых, но очень могучим. Так, якутский Ан Аргыл Ойун — первый черный шаман, вступивший в соперничество с творцом вселенной, был сожжен, но из его тела, состоявшего из гадов, уцелела одна лягушка, давшая начало духам черных шаманов. В алтайском мифе о творении мира действуют два брата — Ульгень и Эрлик (вспомним «двоедушие», близнечную природу шамана). Последний создает пресмыкающихся, различных «злых животных», а в последствии, проклятый Ульгенем, проваливается под землю, становясь царем преисподней и первым шаманом. «Согласно бурятской легенде, первый шаман Хара-Гырген вступил в соперничество с самим „Богом“ и даже выиграл его. С тех пор сила его была ограничена… Та же тема варьируется в фольклоре алтайцев… За приведенными осколками древних мифов и недавних легенд можно различить смутные контуры сюжета, в котором речь идет о наказании верховным божеством некоего лица путем его низвержения, лишения силы, сожжения. С этим персонажем связывается (прямо или косвенно) установление шаманской традиции» 29 .

В мифологиях, подвергшихся влиянию новых социально-исторических реалий, подобные персонажи сохранились под именем падших ангелов. В архаическом сюжете украинского мифа о сотворении мира действуют Бог и Черт — славянский аналог библейского Сатаны (отмечу, что именно такой процесс можно называть «сотворением», в отличие от «творения», которое предпринимает «одинокий Бог» монотеистов). Действуя как типичный демиург, а вернее трикстер (плут, лукавый, часто неумеха и глупец, закладывающий в творящийся мир элементы хаоса, дисбаланса, обрекающего действительность на бесконечную неудовлетворенность, недоделанность и страдания), Черт создает кузнечество, огонь, мельницу, водку, табак, скрипку, дудку (заметьте приоритет в этом списке средств, вызывающих экстаз, что подчеркивает шаманский характер творца-черта). Создав, наконец, себе подобных чертей, он выступает против Бога и сбрасывается им с небес 30 . Мусульманский ангел Азазел направляется Аллахом на землю для подавления бунта джиннов, но присоединяется к нему, становясь противником Бога — Сатаной. Христианский дьявол впервые появляется в Библии в виде довольно загадочного персонажа — Змия, который был мудрее всех тварей земних. Змий стал противником Бога после того, как предложил людям отведать плод от Древа познания добра и зла. Тем самым Сатана выступает сотворцом, завершает творение человека, давая ему разум, подобно Прометею и другим мифическим героям. Недаром библейский Господь говорит: «Вот стал человек, словно один из нас, чтобы знать добро и зло» 31 . Зато падший ангел курдов-езидов Малаки-Тауз, хоть и наказан Богом, но считается носителем добра на земле и, в конце концов, должен быть прощен Господом. Христианский демон Люцифер («светоносный», эпитет «утренней звезды» Венеры, почитавшейся в языческих культах Востока как символ богини Иштар) сброшен в преисподнюю за стремление возвыситься над Богом.

Люцифер. Иллюстрация Гюстава Доре к «Потерянному Раю» Джона Мильтона.

Анализируя подобные сюжеты, можно выделить две причины низвержения Сатаны на землю: благосклонность к людям и желание власти над Богом и ангелами. Все это характеризует Падшего Ангела именно как прародителя шаманов. Если в поздних религиях видели в самоутверждающей позиции Сатаны-Демиурга богохульство, посягание на единоличную власть единого творца и единоличного монарха, то шаманизм воспевал силу и волю человека, предоставляя ему право повелевать стихиями и божествами.

Понятия «божественное» и «шаманское» в традиционных обществах часто совпадают, или тесно переплетаются. Например, у сибирских нганасанов шаманы назывались «нго», боги — «нгуо», а небо — «нга». Кетское слово «сенин» — шаман, вероятно родственно китайскому «шен» — божество, чеченскому «сенош» — духи умерших и некоторым других северокавказским обозначением сверхъестественных существ (нужно отметить, что кеты, китайцы и северокавказцы являются отдаленными родственниками по языку). В языке микронезийцев слово «калит» обозначает как шамана, так и духов, а также все проявления необычного, сверхъестественного. В мировоззрении чукчей запредельное, сверхъестественное бытие называется не божественным, а шаманским — ананагыргын 32 .

Вся деятельность шамана пронизана идеей того, что он является посредником между мирами, имея свойства и зверя, и божества, при этом оставаясь человеком. Но, не смотря на важную социальную роль, шаман остается чужаком, поскольку не похож на окружающее его большинство. Он Альфа и Омега, лидер и изгой, жертва и жертвователь в одном лице. Печать такой же инаковости, оторванности от большинства несет на себе и современная интеллигенция. Настоящий интеллигент никогда не удовлетворяется профанным «миром сим», он — вечный вольнодумец, еретик и оппозиционер существующему положению вещей. Он ищет лучшей судьбы себе и всему человечеству и в этом поиске обречен не находить покоя. Запредельность, мир незнаемого, мир идей и смыслов (который соответствует в современных представлениях миру духов и божеств мифологического сознания) будоражит и притягивает его, напоминая о его небесной природе, духовных корнях, которые способны объединять воедино два настоящих чуда — звездное небо над нашими головами и нравственный закон внутри нас.

Писатель-визионер и мыслитель Даниил Андреев в книге «Роза мира» использовал термин «метаистория». По его мнению, это история, связывающая прошлое и будущее — на основе событий минувших можно предвидеть грядущие. Эта мысль любому мыслящему историку видится вполне справедливой, а для нашего исследования, учитывая его характер — необходимой.

Киевский археолог Н. Чмыхов обратился к осмыслению человеческой истории в книге «Истоки язычества Руси» 33 . Он считал, что большое внимание древних к созерцанию звездного неба, создание Зодиака является следствием знания о цикличности катастроф космического масштаба, которым подвергается и Земля. Кроме того, Чмыхов полагал, что каждая такая катастрофа заканчивается качественным обновлением человечества, переходом к новому витку общественного развития и обновлению сознания. «В частности, переход точки весны из Близнецов к Тельцу (4400 г. до н. э.) соответствует началу неолита (4370 г. до н. э.), точки зимы из Водолея к Козерогу (2240 г. до н. э.) — началу среднего бронзового века (2242 г. до н. э.), точки весны из Тельца к Овну (1710/1700 г. до н. э.) — началу позднего бронзового века (1710 г. до н. э.), точки осени из Весов к Деве (650 г. до н. э.) — началу античного, или скифского периода (646 г. до н. э.)», — пишет Чмыхов, имея в виду археологическую периодизацию истории Украины. В соответствии с этой теорией, следующая катастрофа, которая качественно обновит человечество, наступит на рубеже XXI века. Мы еще вернемся к теме Страшного Суда, а пока рассмотрим мифологические свидетельства и цикличности истории.