Мистическая теология. Беседы о трактате святого Дионисия
Шрифт:
Вас удивит мое заявление о том, что Шанкара и Карл Маркс сходились в одном пункте: утверждать можно что-то одно, а не обе противоположности. Выбор за вами. Если вы целиком и полностью за существование бога, тогда мир предстает иллюзией: это — майя. Если вы утверждаете, что бог существует, то вы не можете утверждать, что существует мир; а если вы утверждаете, что существует мир, тогда бог исчезает. Тогда бог становится эпифеноменом, так Маркс называл майю. Бог становится иллюзией, он всего лишь галлюцинация нескольких глупцов.
Вы можете легко вызвать у себя галлюцинации. За три недели вы можете пережить встречу с богом; требования просты. Первое требование: вы должны поверить в бога как личность — согласно представлениям христиан, индуистов или мусульман. Можете выбрать любую личность: бога с тысячью руками, бога с тремя головами или четырьмя руками. Выбирайте все, что угодно, но вы должны будете представить его в виде личности; затем отправляйтесь в уединенное место и поститесь. Три недели поста, постоянный голод, энергетический уровень тела снизится… И запомните: когда энергия вашего тела начнет истощаться, ваш мозг утратит ясность и эффективность мышления. Все начнет казаться туманным и расплывчатым, как во сне, и ваш мозг начнет галлюцинировать. И вот, если вы начнете поститься в уединенном месте вдалеке от людей и проведете там три недели с определенным представлением о боге, у вас появится огромная потребность в собеседнике…
Когда вы находитесь среди людей, потребность в другом человеке не столь велика из-за присутствия окружающих. Рядом ваша жена, дети, родители, семья, друзья. А если вы поститесь, то вас тем более придут навестить ваши друзья и родственники. Многие придут выразить вам свое почтение, и вы начнете ублажать свое эго.
Отправляйтесь в горную пещеру в одиночку. Поститесь в течение трех недель, сконцентрировавшись на выбранном образе бога. Галлюцинации начнутся в течение трех недель. Бог предстанет перед вами, и он будет выглядеть так же реально, как и любой другой человек, или даже еще реальней. Вы сможете заговорить с ним, и ваш бог вам ответит. На самом деле отвечать будет некому; вы сами начнете задавать вопросы, и сами будете на них отвечать. Одна часть вашего ума будет спрашивать, а другая — отвечать. И эти ответы окажутся необычайно приятными, поскольку именно их вы всегда и желали услышать. Но это только вы и больше никто. Это — монолог.
Согласно учению Маркса, бог является просто галлюцинацией; согласно учению Шанкары, галлюцинацией является мир. Но оба они пытаются сделать нечто невозможное — они пытаются достичь полного утверждения или отрицания.
Дионисий внес значительный вклад в понимание этого вопроса. Он говорит:
…не существует также никакого утверждения или отрицания, которые могли бы в полной мере к нему относиться.
О том, существует он или нет, с определенностью сказать абсолютно ничего нельзя. Что же тогда прикажете делать? Необходимо отбросить все интеллектуальные суждения в отношении бога. Мы должны позабыть саму идею о том, что можно его познать. Мы должны расслабиться, погрузившись в себя, в свое неведение, полностью отказавшись от поиска каких бы то ни было знаний. И в этом состоянии агнозии, в этом состоянии незнания начинает происходить чудо, и вдруг вы чувствуете… Вы чувствуете не бога, не жизнь; то, что вы чувствуете, несводимо ни к одному слову. Ваше ощущение настолько обширно, что все слова становятся бессмысленными и неадекватными.
Махавира называет это мокшей, то есть свободой, и это слово гораздо прекрасней, чем слово «бог». Будда называет это нирваной — прекращением деятельности эго, смертью эго. Это слово звучит также гораздо более красиво, нежели слово «бог», поскольку свободе невозможно поклоняться. Священники не нужны свободному, лишенному эго человеку. Представление о боге как о некой личности, которая находится где-то, привело к созданию храмов, мечетей и церквей и веками питало духовенство, делающее на этом бизнес и занимающееся эксплуатацией.
Но с другой стороны, мы делаем и утверждения, и отрицания по отношению к тем вещам, которые ниже его (и из него вытекают!); но в отношении его самого мы ничего не утверждаем и не отрицаем, ибо он, который за пределами всех свойств, есть совершенная и единственная причина всего…
Вы видите, в чем состоит его проблема: ему приходится все время, постоянно потакать желаниям своих коллег, начальства, Ватикана, римского папы. Поэтому после всех этих отрицаний, после изложения глубочайших мыслей он отступает. Он заканчивает на той же ноте. Он снова говорит:
Он есть совершенная и единственная причина всего — за границами всякого отрицания он вершина того, что полностью освобождено от всего и за его пределами пребывает.
Он продолжает использовать местоимение «он» и, в конце концов, говорит:
Он есть совершенная и единственная причина всего…
Остерегайтесь его языка. Дионисий говорит не совсем то, что чувствует. Иногда он выражает свои чувства, но сразу же камуфлирует это с помощью своего жаргона, чтобы его не смогли ни в чем уличить. И ему удалось замаскировать их так, что никому не удалось его разоблачить. В сущности, для того, чтобы уличить Дионисия, потребовался бы равный ему гений, потребовался бы другой Дионисий. Глупые священники не смогли ничего обнаружить в его словах. Он создает столь густую завесу из теологического тумана, что становится непонятно, что же он все-таки имел в виду.
А во всем мире есть люди, которые считают глубокомысленным все то, чего они не могут понять.
Американский теолог отправился на экскурсию по Риму. Экскурсовод-итальянец показывает ему знаменитые памятники древности. Около Пантеона он с гордостью заявляет:
— Это наш знаменитый Пантеон: молчаливый свидетель нашего славного прошлого, полный изящества!
Теолог бросает взгляд на Пантеон, а затем поворачивается к экскурсоводу и спрашивает:
— Долго его строили?
Немного удивленный этим вопросом, гид отвечает:
— Чтобы построить этот шедевр архитектуры, потребовалось более двухсот лет!
— Ого! — говорит американец. — Американцы бы построили всего за десять!
Гид чувствует некоторое раздражение и отводит американца к Колизею, где с еще большей гордостью произносит:
— Синьор, Колизей!
Но не успевает он продолжить, как американский теолог прерывает его вопросом:
— А долго вы его строили?
— Пятьдесят лет, — отрезал итальянец.
— Дома мы бы такую штуку построили лет за пять, — говорит американец.
Обиженный экскурсовод быстро отводит американца к Капитолию и с жаром произносит:
— Вот это мы построили всего за три года.
— Мы б в Америке отгроха ли такое за три месяца! Итальянский гид снова чувствует себя оплеванным, но продолжает экскурсию.
Они проходят мимо Ватикана, гид хранит молчание.
— А это что такое? — спрашивает американский теолог, рассматривая Святой город.
— Это? — небрежно произносит гид. — Понятия не имею, вчера этого здесь еще не было!
Достаточно на сегодня.
Глава 14
Понимания достаточно
Первый вопрос
Ошо,
Когда я был еще ребенком и ходил в воскресную школу, у нас на стене висел плакат с еврейской пословицей: «Начало мудрости — это страх господень». Я много лет был убежден, что смысл этой пословицы таков: бог боится, что человек обретет мудрость. В конце концов, разве не он запретил человеку вкушать плодов с древа познания добра и зла?
И затем однажды мне объяснили, что на самом деле она означает следующее; «Страх перед богом — это первый шаг на пути, ведущем к пониманию». И снова смысл был абсолютно ясен. Разве Иегова не грозный, карающий и всемогущий бог? И?пеперь мне сложно избавиться от этой идеи, как будто это болезнь, которая мешает мне тебя любить. Вместо того чтобы «лучше тебя понимать», мне приходится представлять тебя всемогущим; мне приходится ставить свое освобождение от тебя в зависимость, и порой это приводит к тому, что мне приходится бояться тебя и «наказания» с твоей стороны. Если понимание не приводит к исцелению, что же тогда мне поможет?