Чтение онлайн

Отрезок пути пролегал под тремя длинными арками, уступом расположенными одна за другой и разделенными мрачноватыми дворами-колодцами. Именно во втором из этих дворов протекало мое детство.

В тот момент, когда, миновав вторую арку, я вошел в свой бывший двор, навстречу мне из третьей арки вышел мальчуган лет двенадцати. Других людей поблизости не было, хотя этим коротким путем обычно пользуются многие прохожие. И вообще, как ни был я взвинчен, но краешком сознания всё же уловил какую-то абсолютную звенящую тишину, воцарившуюся вокруг.

Мальчишка остановился в трех шагах, уставившись на меня. Он словно ждал чего-то. Совершенно незнакомый мне пацан.

Невольно я окинул его беглым взглядом. Он всхлипывал, шмыгая носом-кнопкой. Слезинки катились из его светлых глазенок, оставляя влажные полоски на чумазых щеках, усеянных россыпью веснушек. Что-то в его облике подсказывало, что паренек служит объектом постоянных издевок со стороны некоего малолетнего мерзавца. Похоже, очередная обида переполнила чашу терпения, и детская натура не выдержала, запротестовав единственно доступным ей способом. Эх, сколько таких пареньков вокруг…

Я двинулся дальше и через пару секунд забыл о мальчишке. Мне показалось, что противоположный конец арки НЕ ПРИБЛИЖАЕТСЯ. С каждым моим шагом он словно бы отодвигался ровно на столько же. Более того: его очертания вдруг заструились в каком-то зыбком мареве. А затем будто молния беззвучно разорвалась передо мной.

Ослепительно ярко я увидел себя двенадцатилетним мальчишкой, бредущим в слезах вот под этой самой аркой. Лишь несколько минут назад мой мучитель — школьный хулиган Колька Луцый оставил, наконец, меня в покое. Я боялся его до мурашек в глазах. Хотя он не был амбалом. Как раз наоборот — довольно хилый, сутулящийся пацан со смешными оттопыренными ушами. Но у него имелся кнопочный нож, на рукоятке которого было выжжено раскаленным гвоздем: «Колян Луцый. Бойся меня!» Луцый похвалялся, что уже ударил им шестерых. Мол, я буду седьмым, если начну выкаблучиваться. Этот нож наводил на меня священный ужас. И Луцый знал это. Поначалу он просто стращал и унижал меня, а затем обложил данью, забирая все деньги, что давали мне родители на мороженое и кино. Причем, эти деньги отнимал не сам Луцый, а один из его подручных, такой же запуганный бедняга, как и я. Затем награждал меня подзатыльником. Под надзором Луцего, которого всё это веселило. Вот этот подзатыльник, совсем не сильный, был для меня обиднее всего.

На улице я еще сдерживался, но когда вошел под полутемную арку, слезы хлынули градом. Мне казалось, что власть Луцего и его шестерок будет надо мной вечно. Вот если бы сейчас, немедленно, кто-нибудь большой, умный, сильный появился рядом, погладил меня по голове и сказал бы: «Ничего-ничего, Юра, не бойся, я научу тебя, как победить страх!»

И тут из противоположной арки вышел мужчина, именно такой, какого я ждал: большой, умный, внушающий доверие. Не стыдясь своих слез (ведь тот всё поймет!), я остановился и умоляюще посмотрел на него: дяденька, помоги!

Но «дяденька» скользнул по мне равнодушным взглядом и прошел мимо…

Было это четверть века назад.

И вот сейчас, под темной аркой, сумасшедшая мысль обожгла меня: тогда, мальчишкой, я встретил в проходном дворе самого себя, но только взрослого! А сегодня я, взрослый Гусельников, встретил в том же дворе себя-мальчугана, униженного и жаждущего справедливости! И тоже прошел мимо!

«Так помоги же ему! — кольнуло изнутри. — Может, еще не поздно!»

Круто развернувшись, я вылетел во двор. Здесь было пусто. Но я-то знал, где искать паренька!

Едва я вбежал в подъезд, как тремя этажами выше хлопнула дверь. Я рванулся по лестнице на этот звук и на следующей площадке столкнулся с подростком. Но это был не Юра. Передо мной стоял шалопай с большими оттопыренными ушами и нагловато-хитроватым прищуром. Луцый! Как же было его не узнать!

Воспоминания о его издевках так ярко ожили во мне, что, не сдержавшись, я схватил крысенка за ухо и принялся нещадно трепать его, выговаривая: «Слушай внимательно, маленький негодник! Еще раз тронешь Юру Гусельникова хоть пальцем, я тебя найду из-под земли и оборву твои уши, понял?! Знай, я его старший брат и отныне всегда буду защищать его!»

Нагловатое выражение на его рожице быстро сменилось животным страхом. И вот этого трусоватого наглеца я боялся?!

«Ну-ка, выворачивай карманы! — прикрикнул я. — И запомни крепко вот еще что: никакой дани ты отныне не получишь! Ни от кого!»

Наградив его от души прощальным подзатыльником, я бросился наверх и затарабанил в дверь своей бывшей коммуналки, которая, судя по интерьеру подъезда, так и оставалась коммуналкой.

На мой стук открыл какой-то неопрятный тип с челочкой, обдавший меня сивушным запахом. Взгляд у него был недобрый, чтобы не сказать злой. Что-то неуловимо знакомое чудилось в его облике.

— Чего надо?

— Юру… Юру Гусельникова!

— Здесь такой не проживает! Ошиблись адресом! — и он захлопнул дверь у меня под носом.

В последний момент он повернул голову, и я успел заметить, что у него нет… уха! Это был Луцый — сегодняшний Луцый, мой ровесник! Но почему он здесь?! Ведь Луцый никогда не жил в нашей коммуналке!

Еще какое-то время я тарабанил в дверь, но никто мне так и не открыл.

Оказавшись на улице, я осмотрел трофеи, которые в запальчивости отобрал у Луцего-подростка. Там было 60 рублей советского образца (немалые деньги по тем временам, да еще для школьника), колода карт порнографического характера, всякие безделушки, а главное — кнопочный нож с неровной надписью на рукоятке: «Колян Луцый. Бойся меня!» Вот этот нож. Он-то и убеждает меня, что всё случившееся — не сон.

Через два-три дня я навел некоторые справки.

Луцый никогда не проживал в моем бывшем доме. Он по-прежнему был прописан по старому адресу. Копать эту историю дальше я не стал. Молодой ли, старый — Луцый был мне глубоко апатичен. Каким ветром его занесло уже сейчас в нашу бывшую коммуналку, не знаю. Где и когда он лишился уха, понятия не имею.

Но вот что еще вспомнилось из школьных лет. Начиная с какого-то момента, Луцый-одноклассник вдруг отстал от меня. Резко. И даже как бы стал обходить меня стороной. Лишь поглядывал издали с затаенной злобой. Такая перемена в нем всегда оставалась для меня загадкой. Но сейчас я, кажется, нашел ответ. Правда, всё это очень странно…

Назвать точный адрес, где всё это произошло, Гусельников отказался наотрез. Он действительно не хочет продолжения этой истории. Ни в каком виде. По той же причине просил вывести его под вымышленной фамилией. При этом высказал предположение о петле времени, в которую угодил, пересекая старый двор-колодец.

Необходимо, однако, сделать уточнение: петля времени оказалась двойной, втянув в свою «восьмерку» и антипода Гусельникова — Луцего.

Загадка времени — одна из самых непостижимых загадок мироздания. И британцы поступают весьма дальновидно, собирая в свою копилку разрозненные факты. Чем больше данных об этом феномене будет накоплено, тем ближе мы подберемся к осмыслению его природы.