Чтение онлайн

В результате, выполняя свой второй рейс, я подъехал к подъему на перевал последним из нашей шоферской бригады, чего прежде никогда не случалось.

В том месте, по левую руку от дороги, тянулась к дальним сопкам зеленая долина, по которой причудливо петляла мелкая, но быстрая речка Оленгуй. В ее излучине, в какой-нибудь сотне метров от дороги, из-за высоченного кустарника проглядывали крыши той самой, крохотной деревеньки.

Судя по указателю, она называлась Сыпчугур.

Я не останавливался здесь ни разу. Зачем, если каждая минута была на счету?

Вот и сейчас я привычно переключил скорость и начал подъем на перевал.

Небо на западе было еще голубым, но с востока наползала непроницаемая мгла. Значит, минут через сорок она заполонит всё пространство, и тогда сразу, без перехода, наступит темная забайкальская ночь.

«Давай, парень, поторопись!» — сказал я себе, и тут невезение сыграло со мной очередную шутку.

Мою тяжелую машину резко швырнуло в сторону.

Я затормозил и вышел оглядеться.

В правое переднее колесо впилась чудовищная на вид железка — целая борона!

Непонятно, как я мог ее не заметить?!

Однако же новая запаска, которую я поставил после первой ходки, была изорвана в клочья.

Я понял, что остался не только без ужина, но и без удобного ночлега.

Ночь придется коротать в кабине, дожидаясь утра, когда на трассе появятся первые машины, и кто-нибудь из водителей окажет мне помощь.

«Постой-ка! — сказал я себе. — Рядом деревня! Неужели таежники откажут мне в гостеприимстве?»

На самой малой скорости я осторожно съехал с дороги и поставил грузовик за кустами багульника.

Затем запер дверцы, взял фонарик и направился к ближайшему дому.

Между тем, полоска голубизны над головой истончилась до чуть приметной линии.

В деревне оказалось всего пять-шесть домов. Три из них стояли ближе к реке, остальные — в глубине, у подножья лесистой сопки.

Воздух тем временем сгустился до сиреневых сумерек, но детали еще можно было разглядеть.

Меня удивило, что не светится ни одно окно. Не было и людей во дворах — ни взрослых, ни детей. Не виднелось никакой домашней живности, не лаяли собаки, не мычали коровы.

Я вдруг поймал себя на мысли, что к деревне не ведет ни одной тропинки.

Тем не менее, когда я толкнул ближайшую калитку, она легко подалась.

— Люди! Есть кто живой?! — громко позвал я.

Ответом мне было молчание.

А чернота на небе почти уже доползла до западного края. Последние минуты перехода к ночи здесь бывают особенно яркими, когда солнце будто вспыхивает, бросая на землю свои прощальные лучи.

В свете этих лучей я разглядел, что окна домов переднего ряда заколочены. Двери сараев тоже были забиты досками крест-накрест.

Вот оно что! Деревня заброшена…

Придется ночевать в душной кабине, отбиваясь от вездесущей мошкары…

И тут я увидел свет в окне!

В самом дальнем доме, за стеклом, не то чтобы зажегся, а словно заметался по комнате некий источник света. Будто кто-то бегал взад-вперед, вращая над головой горевшую лампу.

Это наводило, знаете, на какую мысль?

Как если бы мне подавали сигналы!

Что мне оставалось?

Я зашагал туда, где за окном по-прежнему метался таинственный, зазывный свет.

Совсем коротенькая сельская улочка привела меня к калитке.

Та была открыта, как и входная дверь на крыльце.

Подсвечивая себе фонариком, я миновал темные сени, затем коротко постучал во внутреннюю дверь и, не дождавшись ответа, резко распахнул ее.

По просторной комнате летал гигантский светлячок, величиной с кулак.

Он-то и излучал свет, сравнимый своей мощностью с 40-ваттной лампочкой.

В его пляшущих лучах я разглядел интерьер деревенского помещения, тоже, несомненно, необитаемого.

Русская печь с открытым жерлом, кочерга возле нее, простой, грубой работы стол, такие же табуретки, сундук — пустой, с открытой крышкой, широкая лежанка с прислоненным к ней водительским сидением… Более в комнате не было ничего — ни одежды, ни посуды, ни какой-либо хозяйственной утвари. Стены были голыми — ни икон, ни фотографий, ни журнальных вырезок…

Но вот что удивительно: вокруг не виднелось ни пылинки, как будто полчаса назад здесь провели генеральную уборку.

Впрочем, вся эта картина находилась перед моими глазами какой-то миг.

В следующую секунду светлячок исчез.

Нет, он не погас, а именно исчез из комнаты, хотя я мог бы поклясться, что мимо меня он не пролетал.

Я включил фонарик.

После исчезновения светлячка в обстановке комнаты ничего не изменилось.

Что ж, я остался без ужина, зато получил ночлег. Откровенно говоря, сегодняшний бестолковый день измотал меня вконец, и мои глаза, несмотря на диковинные происшествия последних минут, уже начинали слипаться.

Обнаруженное шоферское сидение я приспособил вместо подушки. А без одеяла в эту летнюю пору вполне можно было обойтись. Затем я подпер дверь кочергой. Всё же в этих местах по ночам выходят на охоту и медведи, и рыси, и волки.

Вытянувшись на деревянном ложе, я какое-то время вслушивался в окружавшую меня абсолютную тишину.

В этих местах, среди сопок с их особой акустикой, звук автомобильного мотора слышен за десятки километров.

Но я, как ни напрягал слух, не мог различить ни одного такта.

Темнота в комнате тоже была абсолютной.

Я поднес руку к кончику собственного носа, но так и не увидел ее.

Ну и ладно!

Я закрыл глаза, ощущая, что через минуту-другую погружусь в крепкий и здоровый сон.

Но в тот самый момент, когда сознание уже готово было отключиться, снова вспыхнул свет.

Нет, это не светлячок вернулся.

Вокруг меня лился полноценный дневной свет, какой бывает в ясный солнечный день.

Сам же я находился не в деревенском доме, а, не иначе, как на борту космического корабля.

Прямо передо мной мерцал гигантский экран, где вырисовывалась картина ночного неба, с чужими, какими-то фантастическими звездами, светилами и кометами.

Я видел также пульт управления, приборы неизвестного назначения, разноцветные глазки индикаторов…