Чтение онлайн

На следующий день, этот дурак, ей звонит, а Андрей рядом, она сбрасывает. Тот телефон хватает… Кто, мол, звонит? Чего скрываешь? Она объясняет, как есть. Он не верит. Но сделал вид, что успокоился, а сам притаился. Ходит, как-то неестественно спокойно разговаривает, улыбается, а в глазах безумный огонек горит. Этот, репей, еще раз звонит – она берет трубку, прямо при муже и грубо отшивает его, мол, не нужен ты мне и больше не звони…

На следующий день, Ванька на прогулке в садике, перепачкал штанишки. Она домой, благо рядом, забегает, за чистой одеждой. Муж дома. Пока в шкафчике роется, телефон в сумочке дзынькнул… по Ватсап приходит сообщение. Она к нему, но Андрей первый перехватывает. А там сообщение от Кольки, да такое… точно, по пьяни, писал: "Дорогая не надо бояться своих чувств. Мы же любим друг друга. Я помню вкус твоих губ, я помню запах твоего дыхания. Бросай своего. Мы будем счастливы вместе" и три сердечка.

Что тут началось… Муж просто впал в безумие. Что-то объяснить – абсолютно бесполезно, он ее даже не слушает. Мечется из стороны в сторону, орет… Потом понизив голос, говорит – если ты не будешь со мной, ты не будешь ни с кем, и тебя самой не будет, и меня тоже, не будет ничего… Открывает это самое окно, в нашей комнате, хватает ее в охапку и, кувыркнувшись через подоконник, летит с пятого этажа.

Что было дальше, Люба помнит плохо, как в тумане. Во время полета они каким-то чудесным образном, развернулись так, что он оказался снизу и, сразу же разбился насмерть, а она оказалась сверху него. После падения поднялась и даже не обратила внимания, что рука сломана. Только потом заметила, что она как-то припухла…

Хорошо, Ваня, был в садике и ничего этого не видел…

Она замолчала, я не стал пытать ее вопросами, что было дальше, только крепко обнял, прижав к груди, и стал гладить по голове.

***

На следующий день, мы оба, чувствовали себя как-то неловко, но виду не подавали. Улучив момент, когда никого рядом не было, я подошел к окну и глянул вниз. Воображение тут же нарисовало картину, как Люба с этим несчастным идиотом летит вниз. Все тело неприятно передернуло.

За завтраком решили, пойти сегодня в кино, но прежде быстренько провести уборку в доме. Ванька должен был навести порядок со своими игрушками и протереть пыль у себя в комнате, Люба – занималась кухней, я же взялся пропылесосить всю квартиру и еще разобраться с пылью на книжных полках в нашей спальне.

Работа продвигалась быстро. Меньше, чем через час все кроме меня успешно справились со своим фронтом работы, да и мне оставалась всего-то одна последняя самая верхняя полка. Вытаскивая с нее книги, увидел за ними, отвернутую лицевой стороной к задней стенке, белую рамку. Взял в руки, повернул… Внутри выреза, в виде сердечка, фотография двух счастливых молодоженов: Люба – в фате, с явно более молодым, чем сейчас лицом, и незнакомый молодой человек, в черном пиджаке, белоснежной рубашке и черном галстуке. Как я понял – ее муж Андрей. Его лицо сияло от радостной улыбки. Я с любопытством вгляделся в него. Вполне симпатичное, доброжелательное… и не подумаешь, что психопат. Вдруг, мне показалось, а может и не показалось, что его лицо стало меняться. Нет, черты остались теми же самыми, рот также растянут в улыбке, но выражение явно становилось другим… Похоже за счет глаз, точнее взгляда, смотревшего на меня, он начал превращаться в злой, ненавистный, доходя до яростного… Я даже слегка отшатнулся назад, чуть не потеряв равновесие и не упав со стремянки. В следующий момент, немного разозлившись на себя, за испуг, зачем-то показав изображению, неприличный жест с распрямленным средним пальцем, убрал фотографию на место.

День опять, как и многие предшествовавшие ему, прошел хорошо. Смотрели интересный фантастический фильм, ели, за компанию с Ванькой, вредный, но вкусный фастфуд. Ночной неприятный рассказ подзабылся, вытесненный новыми приятными впечатлениями. Уже у самого подъезда, на обратном пути, во второй раз столкнулся с забавной позитивной старушкой. На этот раз, перед самым входом в дом, у нее лопнула ручка пакета, до отказа набитого картофелем. Клубни, как заключенные из выломанных ворот тюрьмы, вприпрыжку, быстро рванули в разные стороны.

– Вот, черти! Убежать вздумали! – возмущенно заголосила бабуля.

Я бросился хватать их, и водружать обратно. Ванька, громко хохоча, не отставал от меня.

– Куда?! – кричал он, бросаясь на очередного беглеца – от меня не уйдешь!

Вскоре все картофелины были собраны. У нас, очень кстати, нашелся большой полиэтиленовый пакет, который мы надели поверх рваного. Я предложил донести, довольно увесистую поклажу, до лифта.

– Ой, так я ж тебя знаю, улыбчивый товарищ! Вот, хорошего человека сразу видно! И улыбается, и людям помогает… Молодец! – вдруг она глянула на Любу и как-то изменилась в лице – Привет, соседка.

– Здравствуйте, Мария Ильинична.

В лифте, Ильинична, продолжала, несколько настороженно, посматривать то на меня, то на Любу.

Мы вышли на пятом, она поехала дальше. Когда двери уже закрывались, я услышал тяжелый вздох: "Да, уж…".

– Смешная старушка.

– Это точно. Только немного своеобразная – Люба аккуратно погладила пальцем висок – А ты с ней уже встречался?

– Да в самый первый раз, когда к вашему дому приехал. Ей понравилось, что я улыбаюсь.

– Это она любит…

– По-моему это хорошо – лучше уж быть, немного с приветом, но веселым. Правда у меня это не всегда получается.

– Толь, лучше будь веселым, но пожалуйста, без приветов… таких и без тебя хватает.

– Как прикажите, товарищ командир!

– Как пикажите, командир! – весело подхватил Ванька.

***

Посреди ночи я снова проснулся. На этот раз, никакой грозы, почти полная тишина. Люба, тихо посапывая, спала на левом боку, повернувшись ко мне спиной. Я лежал сзади, аккуратно приобняв ее правой рукой. Но было что-то не то, какое-то неприятное, тягостное ощущение… я даже почувствовал, откуда оно шло – сзади. Обернулся. У самого края кровати стоял Ваня. Из-под его футболки исходило бледно-голубое свечение, которое причудливо освещало детское лицо, играя тенями от его рельефа и придавая ему зловещий вид.

– Вань, что случилось? Ты чего не спишь? – спросил я шепотом.

Он молчал.

Я встал с кровати, схватил его за плечи руками и слегка тряхнув, заглянул в глаза. Они были остекленевши-злобными.

"Опять, чертов приступ – подумал я – но на этот раз уже ночью. Бедняга"

Чтобы не будить его маму, я взял пацана на руки и отнес в кроватку.

Он оставался почти неподвижным – только глубокое дыхание и стук сердца, отдающийся в ладонь поддерживающую спину.

"Откуда этот свет из-под одежды?"

Осторожно потянул за толстую медную цепь на его шее… Я так никогда еще и не видел, что на ней висит. Из-под ворота показался небольшой камень, неправильной формы, в оправе из такой же меди, как и сама цепь. Именно он и светился… Маленькая ручка с не детской силой, неожиданно схватила меня за предплечье, ноготки больно впились в кожу… Я отпустил "кулон". Хватка ослабла и рука бессильно, как плеть, упала на постель.

Завтра же расспрошу Любу, что это за штука у него на шее – решил я, тихонько укладываясь назад к ней под бок.

Я не раз слышал, что различные кристаллы, могут влиять на человека. Может и этот на Ванькин мозг влияет, тем более еще детский, не окрепший. Да еще, минерал какой-то, явно не обычный, светящийся. А он постоянно его на себе таскает… Снять его и дело с концом.

***

На следующий день, выбрав время, когда ее сын, после завтрака, игрался в своей комнате и не мог нас слышать, на всякий случай, тихим голосом, спросил: "Люб, хочу у тебя, одну вещь, на счет твоего сынишки выяснить. Если не против, конечно…"