Чтение онлайн

Митькина бабушка не могла нами нахвалиться.

— Ну и внучки у меня, — говорила она. — Тихие, смирные, послушные, усидчивые. А книги как любят! Чего родители на них жалуются — не понимаю. Это же счастье — таких детишек иметь.

— Ужас, — сказал как-то Митька. — Если бы наша Ирина Семёновна узнала, как мы здесь зубрим её предмет, она, пожалуй, на три года вперёд поставила нам пятёрки. Ну никогда не мог подумать, что вместо летнего отдыха мы устроим себе ещё одну четверть.

— А ты ничего не заметил? — прищурил я глаза.

— А что именно?

— А то, что впервые ты назвал нашу ботаничку Ириной Семеновка, — ехидно заметил я.

— Верно, — засмеялся он.

Дни проходили.

Время было собираться домой.

— А что, если бы мы его действительно увидели? — как-то спросил я. Мы сидели у нашего куреня и смотрели, как ночь приходит в лес.

— Надо было бы попробовать его поймать, — решительно ответил Митя.

— Скорее оно тебя поймает.

— Тогда хотя бы сфотографировать.

— Это уже я слышал. А потом?

— Потом сдать фотографию в Академию наук с описанием всех наших приключений. Классифицировать его — по фотографии это нетрудно. Вот было бы открытие! Ведь не каждый день ловят животных, которых считают давно вымершими. Подумай — вымершими десятки миллионов лет назад. Представляешь, включает наша Ирина Семёновна радио, а там: «Сообщение ТАСС: пионеры, ученики шестого «Б» класса средней школы города Киева, Дмитрий Омельчук и Сергей Стеценко в результате длительного поиска...» Если за одну Латимерию в своё время такой шум подняли, что уж говорить о нашем, — он едва порозовел, — Митьказавре. Может, ещё и по медали...

— Точно! — развеселился я. — «За спасение утопающих».

— Причём тут утопающие? — не понял Митя.

— Это я так, пошутил. Какую же, по-твоему, медаль?

— Наверное, «За отвагу».

— «За отвагу»? Какая же у нас отвага? Вот скажи мне, было такое, чтобы ты, пока мы тут, очень-очень боялся? Так боялся, чтобы аж колени тряслись. Было?

— Было, — сказал Митя. — Когда булькало.

— Так ты ещё и лезть хотел туда! Я тебя еле удержал.

— Лезть хотел, но боялся — страх один.

— Я боялся. Дрожал.

— Тише, Сергей, — услышал я шёпот друга. — Кажется, там он... Смотри...

Я скорее обернулся и тоже уловил какое-то неясное движение. У самой воды.

— Хватай фонарик, — зашептал Митька, — только не включай, чтобы не увидело света. За мной!

Мы бежали, наверное понимая, что судьба подарила нам ещё одну надежду на раскрытие тайны. К кустам, за которыми начинался береговой песок, ползли. От воды нёсся негромкий плеск.

— Слышишь? — повернулся ко мне Митька.

Я лишь покачал головой. Непонятная нега охватила сразу всё тело. Неужели сейчас мы увидим жителя лесного озера?..

— Аппарат! Фотоаппарат забыл! — простонал вдруг Митя. — Ах я растяпа!

— Всё равно в темноте снимка не получилось бы, — сказал я, поднимая голову.

Большой полукруглый предмет медленно удалялся от берега.

— Значит, так: выскакиваем на ровное и включаем фонарики.

— Может, громко крикнуть, чтобы оно испугалось?

— Да, оно испугается и как бросится на нас!..

— А если и бросится?

— Ноги есть? То-то! А сейчас приготовились... Давай!

На слабых ногах я вывалился из кустов, нажал на кнопку фонарика и замер. От удивления, неожиданности, испуга, не знаю от чего. Скорее всего, от всего вместе. Да, я был готов, казалось, встретить в нашем озере что угодно, но то, что я увидел, превзошло причудливое воображение.

Под водой плыло нечто необычное, невероятное и очень доисторическое. Это я понял сразу. На поверхности виднелась только голова, но что за голова! О, какая это была голова! Здоровецкая, вся усыпанная шипами, тёмно-зелёная, блестящая и противная. Вот уродина повернулась к нам, и блеснула двумя красноватыми большими глазами. Между ними торчал хищный рог. Из полураскрытой пасти выглядывали острые белые зубы.

Мне вдруг захотелось оказаться далеко-далеко — в селе или в самом Киеве, и я невольно попятился к кустам, из-за которых так опрометчиво выскочил секунду назад.

— У-у-у-у! — яростно заявила морда и стала приближаться.

Я смотрел на это чудовище, как загипнотизированный, и не верил своим глазам.

— Бежим, Митя, — обрёл я в конце-концов дар речи. — Бежим!

И мы уже было бросились бежать, когда Митя замер на месте.

— Нет! — сказал он, тяжело переводя дух. — Нет! Кроме нас его никто не видел... Я не побегу! Чтобы потом рассказать!.. Какое оно...

— У-у-у-у! — взревело чудище ещё раз.

— А! Пугать! Ты нас пугать! — неожиданно закричал неестественно тонким голосом Митька и, окинув взглядом берег, схватил камень и бросил им в ту голову.

И хотя он не попал, чудищу такой гостинец пришёлся не по вкусу. Оно остановилось, а потом, не сводя с нас глаз, стало удаляться.

— Ага! Не нравится! Не нравится! — кричал Митька. — Так вот ещё! И ещё!

Четвёртым или пятым камнем он всё же попал в голову. Что-то в ней громко треснуло, и... мы увидели, что, тот страшный рог, торчащий между глаз, сломан.

— А-а-х-х! — только и сказал я. — Вот удар!

С тварью в это время творилось что-то странное. Она дёрнулась в одну сторону, в другую и ушла под воду.

— Убежало! Убежало! — радостно подпрыгнул я.

Однако вода, там, где исчез Митьказавр, плескалась и булькала, и мы поняли: зверь только нырнул. Вот голова его вновь появилась над поверхностью и вдруг человеческим голосом закричала:

— Помогите! На помощь! Тону!

— Господи! — прошептал я. — Оно по-человечески разговаривает!

— Спасите, ребята! — завопила голова и исчезла под водой. Однако через мгновение снова вынырнула.

— Спасите!.. Это я, Василий!..

— Василий? — бессмысленно посмотрел я на друга, но тут же догадался:

— Оно его проглотило! Живого!

И тут я увидел, что Митя сбрасывает джинсы. Туфли уже рядом с фонариком лежали на песке.

— Куда ты? — вскрикнул я. — Оно ж и тебя...

— Ты что, не понял ещё? — сердито крикнул он. — Это тот велосипедист. Посвети-ка мне, — и бросился в озеро.