Чтение онлайн

— Кавалерия, — охнул стоящий рядом с приятелем Шматов. — Ей-ей, кавалерия!

— Этого только не хватало, — скрипнул зубами Дмитрий, машинально беря прицел повыше.

Звук наступающих был все ближе, а потом густые заросли тростника раздвинулись и перед строем, готовых к смертельной схватке солдат и казаков выскочило семь или восемь взъерошенных кабанов. Увидев новое препятствие, животные не без труда остановились и огласили окрестности злобным хрюканьем. Не ожидавшие подобной встречи охотники застыли в нерешительности, явно не зная как поступить в подобной ситуации, пока не услышали приказ Будищева.

— Огонь! — скомандовал он, одновременно спуская курок.

Последовавшие вслед за этим выстрелы слились в нестройный залп, а когда дым рассеялся, стало видно, что животные дружно развернувшись влево, отступают в полном порядке, оставив на поле боя одного пострадавшего товарища. Впрочем, неудачливый кабанчик не собирался сдаваться. Лежа на боку он злобно хрюкал, бешено вращая своими маленькими глазками, рыл землю копытами и клыками, роняя на землю пену из пасти. Наконец, тяжело раненному, но не сломленному представителю поросячьего племени каким-то невероятным образом удалось подняться, и он припустил к спасительной стене зелени, неуклюже подпрыгивая на трех ногах.

— Куды?! — заполошно крикнул Федька и бросился за уходящей добычей в погоню.

— Стой, твою дивизию! — запоздало крикнул ему вдогонку успевший перезарядиться Дмитрий, но было поздно. Широкая спина товарища надежно заслонила цель, и кондуктор с досадой опустил ствол «Шарпса».

Через секунду преследователь и его жертва скрылись в кустах, оставив наблюдавших за этой драмой солдат и казаков в состоянии легкого обалдения. Некоторое время они переглядывались, как бы пытаясь понять, что же все-таки случилось на их глазах? Затем в кустах послышался шум, сдавленный хрип, невнятную ругань и, наконец, тонкий полный отчаяния предсмертный визг кабана.

Бросившиеся на эти звуки охотники обнаружили в кустах растрепанного и перемазанного кровью Шматова, рядом с все еще трепыхающимся, но уже поверженным животным. В руках у денщика был устрашающего вида окровавленный кинжал, изрядно погнутый в последней схватке, правая штанина располосована, и на голом теле виднелось несколько царапин.

— Это он тебя так? — ошарашено спросил Будищев.

— Ен, — закивал головой приятель. — Свинья. Я на его с ножом, а ен как развернется, да зубами за енто вот место.

— А револьвер тебе нахрена?

— Забыл, — простодушно развел руками Федя, вызвав тем самым ехидные смешки товарищей.

— Эх ты, — сокрушенно вздохнул Дмитрий, после чего махнул рукой и с выражением проговорил: — Кавалерия!

Как оказалось, этот крик Шматова слышали многие, а кое-кто и был вполне с ним согласен, и теперь все дружно заржали, отгоняя от себя давешний страх.

— Ну, чего вы? — удивленно спросил денщик, вызвав еще большой приступ веселья.

— Кавалерия! — только и смог повторить уже икающий от хохота Будищев, хлопая себя по ляжкам.

— Да ну вас! — обиженно махнул рукой парень, но не выдержал и присоединился к всеобщему смеху.

— Что тут у вас происходит? — поинтересовался подошедший тем временем из зарослей Слуцкий.

— Ваше благородие, — безуспешно попытался успокоиться и доложить по уставу кондуктор. — За время вашего отсутствия происшествий не случилось, за исключением… атаки свинской кавалерии!

Последние слова доклада покрыл новый приступ хохота, к которому с удовольствием присоединились штабс-капитан и его спутники.

На войне часто происходит много разных происшествий, как веселых, так и трагических, причем, последние гораздо чаще. Об одних пишут пышные реляции, про другие складывают легенды, о третьих забывают на другой день. Но как бы то ни было, кличка «Федька-кавалерия» прилепилась к Шматову как репей.

— Привал! — все еще смеясь, скомандовал Слуцкий. — Уж коли у нас есть добыча, то грех будет ее не отведать. Расставьте часовых и отправьте людей собрать хворост.

— Есть! — козырнул в ответ тот и принялся отдавать распоряжения.

— Пойду и я дровец поискать, — заявил Федя, но был остановлен Дмитрием, протянувшим ему небольшую фляжку.

— Погоди, страдалец. Лучше возьми это и где-нибудь в кустах обработай свои царапины. А то мало ли…

— Спирт? — изумился денщинк. — На эдакое дело! Да я лучше землицей пополам с порохом присыплю, и все как рукой снимет.

— Я тебе присыплю! — разозлился Будищев. — Вроде взросленький, а иной раз такую хрень несешь. Ну-ка марш выполнять. Да гляди, проверю!

Делать было нечего и тяжко вздыхающий Шматов отправился выполнять распоряжение «барина». Оставшись один он с сомнением посмотрел на фляжку, припомнив с каким трудом они раздобыли его содержимое. Все-таки чистый спирт это не хлебное вино, им маркитанты не торгуют. Намочив тряпицу водой из ручья он тщательно вытер кровь на ногах, потом воровато оглянулся и вместо того чтобы обработать рану, приложился к горлышку. Кадык на худой шее пару раз дернулся и едва не поперхнувшийся от «огненной воды», после чего парень занюхал выпитое рукавом.

— Шило оно и есть шило! — довольно крякнул Федька и, почувствовав, как запекло в желудке, расплылся в широкой улыбке.

Привал после нелегкого перехода сам по себе приятен, а уж когда есть возможность не просто отдохнуть, но и подкрепить силы куском жареной свинины и глотком кахетинского он и вовсе превращается в праздник. Вино, впрочем, было только у господ офицеров, но вот кабанчика поделили поровну на всех участников экспедиции.

— Зер гут, — одобрительно отозвался все еще хромающий фон Левенштерн, взгрызаясь в сочный кусок мякоти.

Рядом с ним лежали парочка только что открытых банок сардин, испеченные по кавказскому обычаю в углях чуреки соседствовали с английским печеньем, и все это вперемежку с сушеным инжиром и тому подобными восточными сладостями. Иными словами стол был весьма обилен, а ставший по воле судьбы казачьим урядником немец все это активно поглощал. Причем, нельзя сказать, чтобы господин барон был жаден и желал, по образному выражению Будищева, «заточить все в одну харю». Как раз напротив, он сразу же пригласил своих товарищей разделить с ним трапезу, но вот поспеть за курляндским аристократом было совсем не просто.

— К сожалению, подстреленный вами кабанчик не слишком велик, — с усмешкой заметил Слуцкий, обращаясь к сидящему рядом моряку: — Отнести презент вашим знакомым в Бами на сей раз не получится.

— Не-не-не, — помотал головой Дмитрий. — На меня в гарнизоне и без того косо смотрят.

— А что случилось?

— Да ничего особенного. Доктор Студитский накануне всех господ офицеров от госпиталя отвадил, причем так, что даже самые голодные старались его десятой дорогой обходить. И тут прихожу я весь в белом!