Чтение онлайн

Вероятно, именно по этой причине, текинцы на сей раз не стали лезть на рожон, а следовали за маленькой русской колонной, стараясь держаться на почтительном расстоянии. Так что мечта Майера оказаться в гуще сражения пока что оставалась неосуществленной.

— Черт знает что! — сокрушенно вздохнул гардемарин. — Неужели мы и сегодня ни разу не выстрелим по неприятелю?

— Скучаете? — немного насмешливо спросил хорунжий Бриллинг, покачивающийся в седле рядом с ним.

— Вам ведь тоже надоело числиться штабным? — пожал плечами моряк, намекая, что его собеседник не так давно потерял должность адъютанта командира полка.

— Ваша правда, — и не подумал обидеться таманец. — Служить с Арцышевским, конечно, весело, но воевать приходится только с маркитантами, да интендантскими чиновниками. А хочется иногда, знаете ли, забыться в горячей сабельной рубке. Настоящая война, либо ты — либо тебя! Не то, что эти вот, железные штуковины… простите великодушно, я вовсе не хотел вас обидеть.

— Не стоит. Я, говоря по чести, иной раз думаю так же. Увы, у нас на флоте тоже наступил век машин, оставляющий все меньше места доблести и геройству! Ни тебе свалок с абордажами, ни артиллерийских дуэлей борт в борт. Все решают броня и пар, да еще вот мины.

Молодые офицеры разговорились и скоро стали чувствовать себя почти что друзьями. В конце концов, они были близки по возрасту, происходили из одного круга и даже, как оказалось, имели общих знакомых в Петербурге. К тому же им просто было скучно.

— Куда это нас нелегкая занесла? — поинтересовался Майер, некоторое время спустя.

— Кажется, мы уже возле Кара-Ниаза, — ответил, оглядевшись, Бриллинг.

— И чем знамениты эти места?

— Тут совсем рядом колодцы…

— И чертова прорва наших друзей из Геок-тепе, — закончил за него гардемарин, указывая на заметно увеличившиеся толпы текинских всадников.

— В таком случае, ваша мечта пострелять скоро осуществится!

Командовавший отрядом войсковой старшина Верещагин тоже заметил, что противник накапливается для атаки, и незамедлительно принял необходимые меры для ее отражения. Будь при нем артиллерия, он бы просто приказал рассеять неприятеля несколькими залпами, но для картечниц расстояние было великовато. Поэтому он приказал пехоте и спешенным казакам построиться в каре, поставив митральезы на флангах, и стал ждать развития событий.

Долго ждать ему не пришлось. Последние солдаты и казаки еще продолжали занимать свои места в строю, а коноводы отводить лошадей под защиту, как текинская конница пошла в атаку. Храбрые степные джигиты, подбадривая себя криками и размахивая шашками, дружно рванули вперед. Казалось, что их масса вот-вот накроет тонкую линию «белых рубах», после чего истопчет ее копытами коней и иссечет клинками, но подполковник махнул саблей и две сотни винтовок дали слитный залп, после чего на поле боя воцарился ад. Мягкие свинцовые пули рвали тела, укрытые лишь халатами, калечили и убивали людей и животных. Масса атакующих была настолько плотной, что промахнуться было практически невозможно, а через секунду к стрелкам присоединились пулеметы.

Ни один текинец так и не смог приблизиться к своим врагам на расстояние сабельного удара, а те, кому посчастливилось уцелеть под убийственным огнем, развернулись и попытались уйти, нахлестывая своих быстроногих коней.

— Так вам! — в восторге воскликнул Майер, жадно втянув в себя воздух пропитанный пороховой гарью.

Молодой моряк неоднократно ходил в поиск вместе с охотниками и не раз смотрел смерти в глаза, но такой горячий бой, такое беспощадное избиение видел впервые. Надо сказать, что не все текинцы бросились в сечу, размахивая саблями. Многие из них поддерживали атаку, обстреливая ненавистного врага из винтовок, стараясь расстроить его ряды и прежде всего вывести из строя расчеты митральез. Их пули не раз и не два свистели совсем рядом с гардемарином и даже ранили одного из подносчиков в руку, но разве могла эта жалка пальба сравниться с безжалостными залпами русской пехоты и очередями картечниц?

— А ведь случись им преодолеть эти несколько саженей и нам пришлось бы худо, — прокричал ему Бриллинг, перезаряжая револьвер.

— Пожалуй, — внутренне поежившись, согласился с ним гардемарин.

— Что же вы сами не стреляли? — спросил хорунжий, защелкивая свое оружие.

Маер с легким недоумением посмотрел на собеседника и пожал плечами.

— Кажется, пулеметов было достаточно.

— Верно. Но вот я, признаться, не смог устоять перед искушением и опустошил барабан.

— Удачно?

— Черт его знает! Но ужасно весело.

Пока они так болтали, текинцы успели перестроиться и попытались атаковать русский отряд с другой стороны. Однако откуда бы они ни появлялись, их всегда встречали сомкнутый строй и дружные залпы. Пулеметы тоже добавляли свой стрекот в общую какофонию звуков, но их тяжелые лафеты было трудно перекатывать с места на место. Впрочем, пехотинцы и казаки, заметившие действенность данного вида оружия, в таких случая охотно бросались на помощь морякам и на врага снова обрушивались очереди.

— Вон их командир! — прокричал Бриллинг, указывая на бородатого всадника в богатом кафтане, гарцующего в окружении нукеров на одной из ближайших возвышенностей. — Сможете достать его?

— Далеко, — с сожалением в голосе отвечал Майер, — на таком расстоянии разве только Будищев попал бы.

— Неужели он и впрямь столь меток? — нервно дернул щекой бывший гвардеец, но собеседник не слышал его.

— Почему прекратили огонь? — подскочил гардемарин к наводчику.

— Перегрелись, вашбродь, — виновато отвечал тот. — Вода кипит!

— Черт бы тебя побрал, скотина! — возмутился хорунжий. — Пусть себе кипит…

— Попрошу не вмешиваться, — одернул его моряк и снова повернулся к расчету. — Так долейте скорее.

— Сей секунд, ваше благородие! — отозвался подносчик с бурдюком в руках, открывая горловину на кожухе.

Из горловины наружу вырвался целый гейзер кипящей воды и раскаленного пара, но ловкому матросу удалось увернуться от новой напасти и не пострадать.

— Готово! — доложил он, защелкивая крышку. — Можно стрелять.

Митральеза тут же загрохотала, а подносчик, с сожалением посмотрев на опустевшую емкость, вздохнул:

— А водицы-то больше нет.

— Почему? — довольно равнодушно поинтересовался Майер, не успев осознать масштаб проблемы.

— Дык, прострелили текинцы прочие бурдюки.

— Что?! — завопил гардемарин, сообразив, наконец, что случилось.

— Не могу знать, вашебродие! — вытянулся во фронт матрос.

— А на втором передке?

— Не могу знать! — повторил как заведенный подносчик, таращась на разъярённого офицера оловянным взглядом.