Чтение онлайн

— Не. Синьор Росси не возражает.

— Она ее для синьора Айслера расстегнула.

— Ну да. Пусть смотрит. Синьор Айслер у нас эстет.

— Ты на что-то рассчитываешь? — усмехаются.

— Нет конечно. Но пусть полюбуется моим идеальным третьим размером. А то судя по блондинке, грудь ему не светит. Будет жамкать ее прыщики, а вспоминать меня.

Хмурюсь. Ловлю себя на неприятной эмоции. Даже не критике в адрес моей груди. Она мне всегда нравилась, и я никогда не комплексовала по поводу ее размера. Тут что-то другое. Не могу разобрать что именно.

Ладно. Я сюда пришла послушать музыку с галерки и не буду портить вечер, ведясь на эмоции. Скрываюсь за дверью в темноте холла. Жду, когда пройдет персонал, и наконец-то выхожу на пустую террасу. Она гораздо меньше pool terrace, здесь ветер сильнее — последний этаж, но зато никого. Хорошо, что есть накидка. Кутаясь в плащ, подбираю подол и иду к краю. Музыка отсюда слышна не так громко, но вайб ловлю захватывающий — ветер, тишина и Венсе играет для меня одной.

Обнаруживаю еще один бонус. Отсюда как на ладони видна и терраса, где проходит гала-фуршет, и лаунж с бассейном, где идет непринужденная беседа мужчин.

Вижу, как Палома разговаривает с Фран у стола с закусками — видимо подруги обсуждают меня, но мне все равно.

Я получаю удовольствие от великолепной музыки. Лунная соната Бетховена в современной аранжировке звучит под пальцами таланта, не менее гениально, чем оригинал. Здесь прекрасно все. Контрастная динамика — от pianissimo до fortissimo, полифония, и даже штрихи импрессионизма. Звуки будто растворяются в воздухе. Их можно пощупать пальцами. Попробовать на вкус кончиком языка.

Однако насладиться музыкой мне все-таки не дают.

К Айслеру подходит официантка и, судя по груди и декольте, именно ее зовут Беттина.

Наклоняется перед ним чуть ли не пополам и ставит на столик хрустальный стакан. Айс, продолжая разговаривать, тянет руку к виски, и я хмурюсь. Понимаю, какой вид ему сейчас открывается. «Синьор Айслер у нас эстет. Будет жамкать ее, а вспоминать меня…» — эхом отдают ее слова и накатывает злая волна.

— Вот стерва, чтоб у тебя каблук сломался, — в сердцах бросаю я, а девушка, отойдя, оступается и летит с пустым подносом прямо на пол. Неуклюже. И вовсе несексуально.

Наблюдая, как официанты поднимают Беттину, а та показывает сломанный каблук, понимаю, что это моих рук дело, и не тушуюсь.

Эстет Айслер однозначно после такого тебя представлять не будет, — недовольно повожу плечом, и внезапно понимаю простую истину.

Бесова, да ты ревнуешь.

И не к эффектной Паломе, которая осталась в прошлом, а к простой официантке с ее грудью. И ведь сама говорила, и по-прежнему считаешь — для того, чтобы заинтересовать мужчину, не нужно оголяться. И все равно нелогично, иррационально ревнуешь.

Зависаю, пробую эту горьковатую эмоцию на вкус, когда внезапно, Айслер поднимает голову и смотрит прямо на верхнюю террасу, где обосновалась я.

Чертов Ктулху, он что знал, что я здесь? — резко делаю шаг назад и уже не решаюсь подойти к краю террасы. Оперевшись о небольшую колонну, не без иронии отмечаю, что насладиться игрой пианиста даже на галерке Айслер мне не дал.

Возвращаюсь к гостях и вовремя. Едва становлюсь рядом с Карлой Арведи, подходит и мужская компания из лаунжа бассейна.

Бросаю на Айслера внимательный взгляд. Но пытаюсь скрыть эмоцию. Все-таки интересно. Знал или не знал, что я стою наверху.

Что в голове у этого человека по прежнему не понятно. Опять приходит на ум концепт лоботомии.

Кладет руку на спину, отчего по позвоночнику вновь идет ток. Смотрит на меня.

— Нам пора. — Внезапно.

— Вертолет уже готов. — Не удивляясь, кивает Флавио.

Так. Стоп. То есть мы уже не остаемся на ночь на Сардинии?

— А вы уже уезжаете? — удивленное от Карлы.

— Бизнес-планы ускорились, — отвечает ее муж и, судя по его выражению лица, этому факту он рад.

Собственно, я тоже. Ловлю себя на мысли, что хочу вернуться на Ледник.

Нас провожают несколько пар, и, пока Айслер на ходу разговаривает с Флавио и Бисконти, Карла Арведи рассматривает мои украшения.

— Что за камни в гарнитуре?

— Как мне сказали, танзанит.

Задумалась. Рассматривает.

— Вижу у вас еще один браслет. Черный...

— Черный турмалин.

Мысленно улыбаюсь. Не смогла пройти мимо. Что-то меня зацепило в этом браслете, хотя и не сочетается по цвету с нарядом.

— Хм. Очень интересная комбинация. Почему вы выбрали именно эти украшения? Причем в таком странном цветовом сочетании?

Хороший вопрос. Изначально моей выбор пал на другой гарнитур. В тон накидке. Но синий танзанит мне понравился больше. А черный турмалин зацепил глаз.

— Сама не знаю. Рука к нему потянулась. Почему вы спрашиваете?

— Танзанит — неоднозначный камень. Способствуют развитию интуиции, помогает открыть третий глаз.

Я далека от всех этих наук и ничего о камнях не знаю, но все же зависаю. Значит, мой Ктулху помог мне сделать правильный выбор. Не зря я вижу сны, перекликающиеся с реальностью.

— В чем его неоднозначность?

Улыбается.

— Он предназначен для семейной жизни, помогает защищать любовь, но только в рамках брачных уз.

Так. Вот к этому я вообще не стремлюсь. Хватит с меня ревности. Да и Айслер не похож на человека, стремящегося завести семью.

— А что странного в черном турмалине? — переключаюсь на другой камень.

— Я бы сказала, всё. — Усмехается. — Черный турмалин считается ведьминым камнем. Шаманы, ведьмы и жрецы его использовали для защиты и проведения ритуалов.

Вспоминаю сегодняшний инцидент у бассейна с Беттиной, да и все прошлые странности, и не без иронии отмечаю, что мне подходит. Не зря рука потянулась к ведьминому камню. Бесова же.

— Очень интересно.

Поправляю накидку, а Карла бросает взгляд на тяжелую фурнитуру плаща и вновь загадочно улыбается.