Чтение онлайн

–  А теперича так завсегда и будет, - усмехнулся Шереметев, - коли мы уж почти без мест. И всякая голь перекатная нам указывать станет.

Иона, сверкая глазами, гордо поднялся. Клобук на его голове дрожал от возмущения.

–  Это кого вы шпынем да голью величаете, а?! Писаря архимандритова да государева?!

Поняв, что сейчас начнется потасовка, потерявший терпение царь топнул ногой.

–  Что, снова неладно? Учиняешь по-новому, вы, бояре, недовольны, учиняешь по-старому - опять не так?! Аль опять гнева мужицкого испробовать хотите?! Как сказываю, так и станется! А кто не рад, могет самолично отправляться в Тимофееву башню, там вас заждались!

[28] Уральские горы.

Теперь все время Петра проходило в работе. Каждый день он давал распоряжения, которые Филимон тщательно записывал, обсуждал их с Пожарским и Воротынским, контролировал выполнение.

Царь, легкомысленно забравшись на край стола и отодвинув лежащую на нем огромным свитком карту, диктовал Филимону указ. Писарь с неодобрением косился на столь не царственную позу, но молчал. Оба государственных мужа сидели рядом и внимательно слушали.

–  Ямскому приказу велю объявить почтовую регалию, придать ямам[29] повозки аль телеги, да чтоб ямы все имели по пять тягловых крестьян аль посадских, дабы те развозили окрест грамоты, письма и передачи. И, как привезут, дудеть в особый почтовый рожок. А гоньбу до времени не трогать и ямскую повинность сохранить.

–  На Москве и прочих местах - учинить службы Градского благочиния, дабы тушили пожары. Да из сих служб отрядить надобное число работников, иже будут объезжать город в поисках оных. А в придачу им дать водоливные трубы, кои механики наши устроили.

Воротынский, слушая царя, степенно кивал.

–  А на Москве возвернуть печатный двор, что был ране возле монастыря Николы Старого[30] в Китае. И книги там друкарить[31] не токмо церковные, но и грамоте обучающие. И еще велю сему двору принимать списки от иноземцев Аптекарской избы, дабы те могли об результатах своих исканий поведать миру. А в слободах выстроить бумажную мануфактуру для печатных нужд.

–  Ох, недешево все это, - пробормотал себе под нос Пожарский.

–  Сим наказываю учинить дюжину казачьих отрядов, по сто человек в каждом, и направиться им на восток, до краю земли, пока не дойдут они до океана. А в дороге устраивать им крепости и подводить местные народы под высокую руку государя.

Петр потянулся к лежащей рядом карте и с трудом развернул ее.

–  Для добычи разных руд велю казакам основать город вот тут, - он ткнул в то место, где позже был построен Екатеринбург, задумчиво почесал нос и добавил: - и вот тут.

"Надеюсь, с современной Пермью я не ошибся. Как же сложно было вспомнить все эти месторождения. Не изучай я историю Руси, ничего бы, кроме Урала, и не знал, небось".

Пожарский наклонился над картой и покачал головой.

–  Это земли Строгановых, государь.

"Упс…"

–  Не тут, Дмитрий Михалыч, ниже по реке. Попервоначалу возвести там остроги, а внутри терема, церкви, приказы да школы. А немедля за ними - горные мануфактуры, для чего пригласить иноземных умельцев, - важно продекламировал Петр и добавил уже другим тоном: - К указу приложи сию карту и пометь места для городов крестом.

–  Слушаю, батюшка.

–  А в Оскол послать отряды, дабы находили руды промеж ним и Курском. Призвать туда иноземных мастеров да согнать наших работников, коим наказываю рыть карьеры. А вдоль Печоры-реки искать спрятанный в земле уголь, и окрестных крестьян придать в помощь. А на больших озерах, кои к востоку от Царицы, учинить царские соляные промыслы.

"Ну, держитесь, хитрецы-солепромышленники! Посмотрим теперь, как вы будете цены завышать, устрою вам демпинг!"

Филимон, старательно записывая, с удивлением косился на государя. Откуда он знает, где что закопано? Да-а, вот что значит посланец Господень!

–  Покамест все, - юный царь облегченно вздохнул и повернулся к Пожарскому: - Ну, а у тебя какие дела учиняются, князь?

–  Слава Богу, государь, помаленьку освоился, и теперича, кажись, на любой вопрос твой ответствовать смогу. Минина в помощь взял, Кузьму. Ну, да ты ведаешь, сам же его в думные дворяне возвел.

–  Ну да. А что бояре меж собой сказывают? Не рады, поди, соборному приговору-то? Мятежничать не умышляют ли?

–  Не тревожься, батюшка, работу Охранной избы мы изрядно устроили. Вот токмо надобно главу крепкого сыскать, старого-то я прогнал. Все бояре на виду. Было пару случаев с людями поменьше, дык они уж в Тимофеевской, на дыбе. К тому ж, сторожатся бояре-то. Войска верного токмо нашего регулярного уже боле двадцати тыщ собрали, да опричь еще Маржеретовы наемники.

–  А Шереметев? Злобствует, поди?

–  И над Федором Иванычем пригляд есть. Вроде как тихо сидит, воду не мутит.

–  Что ж, добро, - кивнул Петр.
– Ты, Дмитрий Михалыч, вот чего: учини-ка в избе Охранной особый разряд да направь с него людей в закатные страны. Пущай там об их политике выведывают, а другие - про Русь слухи добрые распускают, мол, то да это у нас хорошо.

"Первые шаги будущего КГБ", - мысленно улыбнулся он.

Князь кивнул, соглашаясь, но тут влез Воротынский.

–  Такое, великий государь, попервоначалу б на Москве проделать. Чтоб везде своих людев иметь. Бояр, опять же, от бунтов да заговоров отманить, дворян, церковников. Да и ты могешь их умасливать - кого деньгой, кого местом, а кого и страхом немилосердным. А то вон уже…

–  Что "уже"?

Боярин обернулся к Пожарскому, во взгляде его стоял немой вопрос. Князь кивнул и поклонился Петру.

–  Верно Иван Михалыч сказывает, великий государь. Какие-то смуты ходют среди священников-то, токмо неясно покамест, откудова они. Силимся сыскать.

Петр спрыгнул со стола и принялся задумчиво расхаживать из угла в угол, время от времени порываясь засунуть руки в несуществующие карманы. Филимон, очинявший перо небольшим ножиком, поднял голову и обеспокоенно посмотрел на него. Нож, которым он продолжал очинку, сорвался и резанул по тыльной стороне ладони. Писарь вскрикнул и схватился за руку, из-под его пальцев сочилась кровь.

–  Ох, - поморщился Петр.
– Дмитрий Михалыч, вели кликнуть лекаря скорей.

Пожарский шагнул было к двери, но Филимон, вскочив, запротестовал: